Елена рвет ассигнации, бросает их в камин. Языки пламени лижут деньги. В это время раздается возмущенный крик челяди. Князя Огурцовского запирают в лифт (выяснить, были ли тогда лифты. Если не было, запереть в лупанарии, предварительно выяснив эту возможность).
Финал. Прошло двадцать лет. Старик Владимир бредет с палочкой. Город пуст. Снова белая ночь. Елены давно нет в живых…
Дальше лист тетради оборван.
Вечерами общежитие пустовало. Звонко пересмеиваясь, девчата уходили на танцы. Оставшись одна, Лена вышивала. Узоры, один причудливее, прихотливее другого, выходили из-под ее тонких пальцев. Подушки. Дорожки. Коврики. Покрышки для чайников. В выходной день Лена продавала свою работу на базаре. Деньги копила.
Девушки-штукатуры недоумевали: «Откуда среди нас эта стяжательница?» А Лена-то знала откуда! В ее тумбочке хранилась горстка фотографий. И среди них дед-лавочник — узкие, недобрые глаза: «Своя рубашка — ближе к телу!» Эта и иные поговорки старого мира паутиной опутали детство Лены.
Девушки хохотали, танцевали, встречались с любимыми, а Лена считала узоры, вышивала, торговала, копила… Однажды хохотушка Вера с огромными, удивленными синими глазами отдала Лене свой ужин: «Кушай!» — «Но это твой ужин!» — изумилась Лена. «А не все ли равно!» — захохотала Верочка… Глотая слезы, Лена съела ужин. Никто не знал, какая буря бушевала в ее душе… Никто не знал, что в ту ночь Лена не сомкнула глаз, шепча, уткнувшись в подушку: «Не наш я человек! Не наш!»
Назавтра был выходной. Кусок родного неба, синий-синий, заглянул в окно… Луч солнышка, позолотив девичьи подушки, осветил причудливые узоры на стене. «Девчата! Глядите!» — крикнула хохотушка Верочка, залившись серебристым смехом. На стене висел коврик с лебедями — лучшая работа Лены. «Это вам!» — с трудом вымолвила она. «Но ты же копила на нейлоновую шубку!» — вскричала Верочка. «Не надо мне шубки! Я… Мне…» Девушки без слов крепко обняли Лену.
В тот день все узнали, как умеет смеяться и петь Лена, какой звонкий у нее голос.
…Мы ожидали увидеть пожилую, усталую женщину, но каково же было наше удивление, когда навстречу поднялась тоненькая как веточка девушка с озорно поблескивающими синими глазами. Это и была Дуся Перехватова, прославленный бригадир банно-прачечного комбината «Красная синька».
Биография Дуси характерна для тысяч наших тружениц. Мать Дуси была неграмотна. Бабушка тоже. Это не говоря о прабабушке. Неграмотной родилась и Дуся. Но, смело поломав семейные традиции, ребенок засел за букварь. Светом озарилась жизнь! После школы техникум, затем институт… Мечта о будущей профессии зародилась у Дуси в переломный от мальчишеской озороватости к поре девичьих раздумий год… Дусе предложили аспирантуру, но она упрямо тряхнула пушистой головкой: «Нет! Хочу стать прачкой!»
И вот комбинат «Красная синька». Первое время все смеялись над девчушкой с косичками. Синие глаза Дуси теплеют, когда она вспоминает о пожилой прачке тете Поле, первой поверившей в нее: «А ты, дочка, в себе не сумлевайся».
Сейчас Дуся одновременно работает на пятнадцати стиральных машинах. Трудится вдумчиво, с огоньком. Ее мечта — в ближайшее время перейти на двадцать машин. А там — кто знает? Может быть, и все тридцать!
Счастливого пути тебе, Дусенька!
Дорогая редакция!
С Володей мы дружим со школьной скамьи. Делим пополам и труд и отдых, и горе и радости. Но вот недавно, возвращаясь с танцев, мы прощались в подъезде нашего дома. Внезапно Володя меня поцеловал. Поцелуй обжег как огонь. Забывшись, я невольно ответила, но затем, опомнившись, убежала. Правильно ли я поступила? Совместимы ли эти поцелуи с нашей моралью? На днях мы должны снова встретиться с Володей. Что нам теперь делать?
Лида Ф.
Примечание редакции: просим читательниц откликнуться на тревожный вопрос Лиды Ф.
Сейчас вновь вошли в моду стены «в брызгах». Красивы синие брызги на голубом фоне, черные на сером и т. д. Вы можете легко окрасить стены вашего жилища сами. Выберите свободную минутку и, предварительно удалив окружающих, приступайте к делу. Обмакните кисть и, легонько ударяя ее о согнутую левую руку, брызгайте, стремясь по возможности попасть именно на стену.
Брызги, нанесенные в процессе работы на себя и на домашних, отойдут через неделю-две после ежедневного втирания смеси из бензина, олифы и уксуса.