Белокурая гейша полностью

Мечтая о том дне, когда я сама стану гейшей и имя мое вместе с личным гербом будет оттиснуто на плоском круглом веере, я продолжала танцевать, экспрессивно вращая руками, постепенно опуская их вниз. Держа веер в кулаке, я тщательно следила за тем, чтобы большой палец мой был зажат внутрь. Только мужчины сжимали кулаки так, что их большой палец оказывался снаружи. Затем руки мои заскользили по телу вверх, медленно повторяя его чувственные изгибы, прежде чем изящным жестом прижать веер к сердцу, выражая скорбную печаль и душевное томление по находящемуся вдали возлюбленному.

Тут я услышала шарканье ног и тяжелое дыхание. Хиса. Я должна выбросить его из головы и не сметь представлять его обнимающим меня в разнообразных позициях, которые я видела в постельной книге. Я подбросила веер в воздух и снова поймала его, не сбившись с ритма. Я широко улыбнулась, демонстрируя свою радость, хотя окасан и не одобряла любое проявление эмоций во время тренировок. Я очень гордилась своим мастерством. Все майко стремились выступать на Камогава Одори, Весеннем фестивале танцев реки Камо. На протяжении двадцати последних лет гейши Понто-Чо каждый год представляли жителям Киото новую программу, отличающуюся глубоким ритмом и гармоничностью исполнения. Несколько раз спрашивала я у окасан позволения танцевать на этом празднестве, но она лишь улыбалась и ничего не отвечала.

Стремясь доказать, что достаточно искусна, чтобы принять участие в танцах, я вытащила свой золотистый веер, заткнутый за пояс, и медленным плавным движением подняла его за длинными рукавами своего кимоно на манер восходящей полной луны. Затем я продолжила с двумя цветными веерами - одним красным, а другим ярко-розовым, - превратив их в трепещущие крылья бабочек. Наконец я стала махать зелеными веерами, изображающими лес весной, и белыми, чтобы показать снежинки.

Я не сумела побороть искушение показать и кое-что еще.

Я подбросила желтый веер в воздух, чтобы он стал похож на птицу, а затем с легкостью поймала его, изображая, что птица села на покачивающуюся ветку. Я скрыла лицо за веером, а потом посмотрела поверх него, будто ожидала возлюбленного в тайной пещере, вход в которую порос папоротником и плющом, источающим такой же мускусный аромат, как и его тело. Я была рада столь чувственным ощущениям.

Чтобы поднять себе настроение, для урока танцев я облачилась в мягчайший шелковый халат, расписанный вручную розовыми весенними пионами, подчеркивающий изгибы моего тела и приглашающий мужские руки схватить меня, хотя ткань была такой тонкой, что порвалась бы от прикосновения возлюбленного. Остро осознавая свою наготу, прикрытую лишь тончайшим, как паутинка, халатом, я ощутила пронзительную по силе накала боль в низу живота. Я была настолько поглощена своим выступлением, что не заметила, как Юки вытянула вперед руку и схватила длинный подол моего халата, волочившийся у меня за спиной.

Когда танец мой достиг апогея, девушка с силой дернула за него, и халат распахнулся, явив взору скрывающегося за ширмой юноши-рикши мои ноги и светлые лобковые волосы. Пораженная, я все же быстро прикрылась веером, но халат мой сползал все ниже и ниже, обнажая плечи, похожие на две белые хризантемы.

С губ моих сорвался вздох, когда обнажились мои груди, и соски затвердели под действием налетевшего легкого ветерка, точно невидимые пальцы с силой сжали их. Вдыхая мужской запах, я ни секунды не сомневалась в присутствии Хисы за ширмой.

Я и понятия не имела, что в потайном месте скрывается некто совсем иной, собирающийся с силами, чтобы позднее поймать меня в западню и удовлетворить голод, терзающий его душу самурая. Искусство танца было всего лишь одной бусинкой в богато расшитом одеянии гейши. Я жаждала вступить в мир гейш, и никакой мужчина был не в состоянии остановить меня.

Никакой.

Кроме одного.

Доведенные до точки наивысшего кипения эмоции с силой вырвались из эрегированного пениса мужчины, исторгаясь из колодца его чувственности и заливая семенем раскрашенную вручную белую шелковую подкладку его пиджака. Барон Тонда сплюнул слюну и заворчал. Желание его получило выход. Испытывая удовлетворение, он понюхал воздух, затем вытер нос. Воздух был напоен сильным едким запахом его семени, смешанным со сладковатым ароматом цветов апельсина. Барон начисто вытерся небольшой салфеткой, которую передал ему слуга.

Тонда улыбнулся, позабавленный. Молочная струя его семени высохнет, оставив пятно на шелке, но не в его душе. Он и прежде удовлетворял себя подобным образом, но всегда верил, что может сохранять над собой контроль. Сегодня же радость его можно было сравнить с ощущениями юноши, который прячется за золотой ширмой и подсматривает в щелочку, совершая при этом свой первый любовный акт.