Белокурая гейша полностью

В данном случае то был долг оскорбления, нанесенного ему, человеку высокого статуса, слугой, который приблизился к нему, не кланяясь должным образом все время. Мальчишка тоже это знал, поэтому и сбежал, едва заметив, что барон спускается с веранды. Самурай заворчал. Другие лишались головы и за меньшее оскорбление. Хотя ношение при себе мечей было запрещено законом несколько лет назад, принц Кира наслаждался знаком отличия Имперского двора благодаря своим обширным земельным владениям. Его самураи, и барон Тонда в особенности, обладали привилегией подвергать мгновенной смерти любого, кто нарушил закон, даже за такое малое правонарушение, как, например, ношение сандалий крестьянами.

Барон решил, что откровенное восхищение красотой девушки можно расценивать не просто как оскорбление. Он тщательно следил за своими руками, не позволяя пальцам ласкать свой увеличившийся в размерах пенис. Юнец не имел никакого права смотреть на обнаженную майко и разжигать свою страсть, созерцая ее гибкое тело, извивающееся в экзотических позах и поддразнивающее то кусочком обнаженной груди, то стройной ноги.

Не успел барон вытащить свой меч, чтобы совершить акт мести над мальчишкой-слугой, как девушка повернулась прямо к нему, и в этот момент ее шелковый халат распахнулся, точно хитрая лисичка дернула его своими острыми зубками, являя взору Тонды груди майко и нижнюю часть туловища. Она прикрыла себя веером, но недостаточно быстро, и он заметил ее лобковые волосы - такие яркие и ослепительные, будто сама богиня солнца превратила их в чистое золото.

Золотистые лобковые волосы.

Нет, ему это только померещилось. Он выпил слишком много сакэ, рисовой водки, которую чашка за чашкой подливала ему щедрой рукой хозяйка чайного дома, и теперь им овладевают видения. Он на самом деле не видел светлых волос на ее бугорке в низу живота, не так ли?

Губы барона увлажнились от предвкушения, на языке он ощутил сладость, стало трудно дышать. Он попытался заговорить, но потерял голос и почти лишился головы при виде подобного зрелища. Может ли эта девушка быть той самой, кого он разыскивает? Только повзрослевшей? Ее утонченность, ее прямой нос, полные груди и высокий рост вполне могли означать, что она дочь гайджина.

Трясущейся рукой Тонда отложил меч в сторону, и его острое лезвие оставило крошечный порез на его бледно-голубом шелковом одеянии. Он застонал, погруженный в самые сладостные мысли, наблюдая за тем, как майко упала на колени и села на свои ноги, открыв его взору мягкую линию груди. Он уложит ее на свой футон, но прежде нужно узнать, та ли это девушка, которую он ищет.

Борясь с желанием броситься вперед и схватить ее, барон уверял себя, что сумеет выкупить ее у владелицы чайного дома, не открывая истинной причины своего интереса. А до тех пор он прикажет двоим своим личным слугам охранять девушку, чтобы удостовериться, что ей не причинят никакого вреда.

Дрожа всем телом и ощущая выступившие на лице капельки пота, Тонда уверял себя, что ему не придется долго ждать. Эта девушка не была проституткой низшего сорта, вынужденной с помощью своей личной печати вести подсчет своим любовникам, но майко в одном из древнейших чайных домов Понто-Чо. Мужчины, желающие купить право первой ночи с ней, должны были обратиться к владелице чайного дома. Он улыбнулся. Там, где другие потерпели поражение, он преуспеет.

Сердце его неистово колотилось в груди. А что, если владелица чайного дома откажется продать девушку?

Нет. Это немыслимо. Он предложит ей такую огромную цену, от которой просто невозможно будет отказаться.

Колени барона ослабели, и он прислонился к ширме, чуть не опрокинув ее. Он тут же восстановил баланс, но не способность размышлять трезво. Одна мысль билась в его сознании, невысказанные слова, все громче и настойчивее звучащие в его голове на несколько голосов сразу. Разум нашептывал ему одно, а жажда наслаждений - другое. Убей ее, как приказал принц. Подожди, удерживало сердце. Сначала трахни ее.

Барон ощутил жар, точно тело его накрыли тяжелой москитной сеткой. Он не двинулся с места. Не мог. Он наблюдал, как в танце девушка обнажила перед ним изгиб своих белоснежных плеч, стройные бедра, округлые полные груди, скрытые за розовым шелком кимоно.

Он представлял, как с силой будет скручивать ее соски, заставляя кричать от болезненного наслаждения, а затем, прежде чем она успеет перевести дыхание, проникнет в ее лоно и станет насаживать на свой нефритовый стержень снова и снова, надавливая и атакуя, отчего девушка станет молить о жизни и смерти.