Белокурая гейша полностью

Я была настолько поглощена своими мыслями, что удары гонга испугали меня. Боги начинали на меня сердиться. Они испытывали меня, послав мне этого гайджина, искушали меня вожделением к мужчине и давали возможность отведать на вкус чувственную сладость, зарождающуюся в низу моего живота и заставляющую увлажняться мое лоно. Жидкость эта была вязкой, точно внутри меня имелся невидимый фонтан с влагой, переливающейся через край и возбуждающей меня. А что же гайджин? - осмелилась я спросить богов. Наливается ли силой, затвердевая, его пенис, когда он смотрит на меня?

Охватывает ли его столь же алчная страсть?

Заговаривать со мной ему запрещалось законом. Неужели не найдется ни единого человека, который осмелился бы нарушить правила?

Испытывая растущие раздражение и беспокойство, я побрела вдоль холма в сторону водопада Отова, где склонила голову, сложила ладони вместе и стала молиться богу Фудо-Муо-о.

Обладаю ли я знанием эротических техник и сексуальной привлекательностью, необходимыми для того, чтобы быть гейшей? - нетерпеливо вопрошала я божество. Пожалуйста, помоги мне твердо держаться своих убеждений, потому что это моя судьба.

Какой иной выбор мог у меня быть? Всю свою жизнь я жаждала приобрести грациозность и красоту гейши. Каким бы привлекательным ни был гайджин и как бы заманчиво ни было стать частью его мира, я была не способна сойти с выбранного мною пути. Я страстно стремилась удовлетворить свои долгое время подавляемые желания без опасения репрессий со стороны окасан или Марико. Но время, которое я могла бы на это потратить, было непрочно, как мягкое серебристое крыло колибри. Я уже на два года переросла абсолютную красоту шестнадцатого лунного дня, так называют майко в шестнадцатый год ее жизни.

Что же я сделала, чем разгневала богов? Верно, я частенько сетовала на то, что мне приходится сидеть в уголке чайного дома в одиночестве, а не за достойным местом за столом, поглощая холодные рисовые шарики и маринованные кабачки в соевом соусе. И все это в наказание за то, что посмела рассматривать картинки, изображающие прекрасных девушек, которые, изгибаясь всем телом, выставляют напоказ свои половые органы, а красивые мужчины проникают в них своими пенисами. Как же мне было не смотреть? Экстаз, написанный на лицах этих девушек, действовал на меня сильнее любого афродизиака, сильнее даже, чем стимулирующие травы - джиоган, - к которым примешано красновато-желтое растение джио.

Власть моего разума.

Еще больше меня волновала существующая вероятность того, что мой контроль над низменной стороной души не был абсолютным, как я верила изначально. Как могла я преодолеть жаркий призывный ответ своего тела на проявление ко мне внимания со стороны мужчины, подобного гайджину, одного благородного вида которого было достаточно, чтобы заставить меня задыхаться, особенно принимая во внимание то, что я еще не делила ложа ни с одним мужчиной?

Я ощутила покалывание по всему телу, точно смотрела через могущественные врата тории в их изначальном виде: мрачном и диком. Я чувствовала, что молодость моя тает быстрее свечи в красном бумажном фонаре. Стану ли я такой же несчастной, как всеми покинутая старая эксцентричная проститутка? Эти женщины использовали черную краску, чтобы подчеркнуть линию роста волос на голове, красным кармином они подводили свои утончающиеся губы, а на шею и верхнюю часть груди вплоть до сосков наносили густой слой белой пудры, дабы замаскировать морщины. Я скривилась. Тлеющее пламя в низу живота затухло. Еще больше я опасалась остаться наедине с мужчиной, с которым мне предстоит заняться любовью.

Чувствуя нетерпение, я поспешила подняться по склону холма, выстукивая сандалиями беспокойный ритм. Я должна заниматься делом и отбросить прочь желание раскрыть священный лотос своего сердца и свой лунный грот. Вместо этого мне нужно очистить разум и попросить наставлений.