- Глупое дитя, я соблазнила сотни мужчин, и вот что тебе скажу - ты являешься всего лишь хранилищем семени мужской похоти. - Она склонилась ниже и прошептала мне на ухо: - А еще хочу дать тебе один совет - если станешь пить мужское семя, смешанное с медом, то кожа твоя приобретет восхитительный оттенок. - Она рассмеялась, заметив шокированное и одновременно озадаченное выражение моего лица. - Идем, - позвала жрица, - и я докажу тебе, что в глазах мужчин все женщины одинаковы.
- Прошу прощения, о жрица, - запротестовала я, - но мне пора идти…
- Еще нет, красавица.
Женщина подвела меня к небольшой печи для воскуривания благовоний. Прежде чем я сумела запротестовать, она насыпала на нее маленькие черные кусочки какого-то вещества в форме листьев и бутонов, сверху разбросала зеленые частички, коричневые и серые. Когда они загорелись, жрица научила меня, как поймать восходящий столб бледно-голубого дыма, правильно склонив над ним голову, и с помощью пальцев направить струйку прямиком себе в нос.
- Думаю, ты не сможешь ответить, какой аромат для тебя предпочтительнее, - сказала женщина, - как не вспомнишь и то, какие сушеные вещества испускают тот самый аромат, околдовавший тебя.
- Да, - призналась я, вдыхая дым, - это правда. - Посмотрев на жрицу, я неуверенно спросила: - Что вы пытаетесь рассказать мне?
- Точно так же происходит и с мужчиной, ублажающим себя в женском обществе. В сердце его не живет любовь, как в душе не отпечатывается образ отдельно взятой женщины. - Она облизала языком палец. - Остается лишь наслаждение от процесса занятия любовью.
- Я вам не верю! - воскликнула я. Сильный аромат благовоний щекотал мои ноздри, раздражал глаза. На щеки мне закапали слезы.
Женщина между тем продолжала:
- Ты и сама это поймешь, когда впервые вступишь в связь с мужчиной. Если не будешь знать, почему он любит тебя, его пенис расскажет тебе…
- Я не хочу вас слушать.
- Если же не будешь знать, почему ты его любишь, пенис расскажет тебе и это тоже. - Она рассмеялась.
Я затрясла головой, отмахиваясь от слов жрицы.
- Любовь, которую я ищу, подобна преследующему меня духу. Я могу почувствовать ее, но никогда не видела.
- Ты никогда не найдешь такой любви, глупое дитя, - прошептала мне на ухо жрица, принимаясь тереться о меня своим телом. Я ахнула, когда она осмелилась положить руку на мои груди, раскрытым веером прикрывая свои действия от любопытных глаз.
Подсматривая в замочную скважину, я видела гейш, которые возлежали вместе, хихикая.
- Когда жаждешь любви, а удовольствия, доставляемые собственными руками, наскучили, - продолжала жрица, - позволь открыть тебе восхитительный мир удовольствий, которые может доставить лишь нежнейшее прикосновение другой женщины. Язык мой станет лизать твой лунный грот, исследуя каждый его изгиб и увлажняя слюной, смешанной с твоим собственным любовным соком…
- Вы говорите странные вещи, о жрица. Я не понимаю вас. - Я осознавала, что должна вырваться из плена ее магических чар. Плотнее запахнув свой черный креповый плащ, я бросилась бежать через главный холл, стуча сандалиями по каменному полу и беспокоя молящихся паломников. Я привлекла внимание двоих мужчин, которые до сих пор держались в тени, а теперь решились действовать.
Мужчин в коричневых кимоно.
И с золотыми цепями, свисающими с талии до самых бедер.
И двумя мечами. Причем мужчины вынули те, что с длинными лезвиями.
На бегу я оглянулась, чтобы посмотреть на мужчин, точно привязанная к их золотым цепям, за которые они меня дергали. В следующее мгновение я споткнулась, будто бы сам мой страх встал преградой у меня на пути, но в действительности то был всего лишь мой длинный плащ, запутавшийся вокруг ног, обутых в сандалии на высокой подошве.
Была ли жрица права? Неужели они в самом деле пытаются похитить меня?
На улице Шиджо я слышала пересказываемые шепотом истории о молодых девушках, которых похищали и продавали в рабство. Их клали обнаженными на тахту и наносили краску на тело, а затем опаивали, чтобы сделать более восприимчивыми к ласкам мужчин, согласных заплатить за их молодость, а их страсть подогревали с помощью женьшеня, сушеных креветок, фосфорной пудры и кантарид - сушеных жуков. Затем их заставляли заниматься такими извращениями над их телами, что мне становилось страшно, - например, сношаться с жеребцом.
Я запыхалась, сердце мое колотилось в груди, и я тряслась всем телом, пытаясь подняться на ноги, но слишком ослабела, и мне никак не удавалось это сделать. Внезапно в ноздри мне ударил знакомый мускусный аромат, и я повернула голову.
