Белокурая гейша полностью

- Бегите, мисс Маллори! - услышала я окрик молодого человека. Голос его был глубоким, но резким, в нем слышались вопросы, томление, восторг и нужда. - Бегите! Я отыщу вас, где бы вы ни находились… Обещаю!

Стараясь преодолеть свой растущий страх и мощное желание остаться и спросить его, какие именно новости от отца он привез мне, я снова бросилась бежать без оглядки.

Оказавшись на значительном расстоянии, приглушившем звуки, производимые борьбой гайджина с людьми барона, пытающимися удержать его, я услышала серебристый звук гонга. Бон. Бон. Бон.

Три раза. Боги звали меня.

Но я им не ответила.

- Я очень сожалею, барон Тонда-сама, но девушка, которую вы желаете, не продается, - тихим голосом почтительно произнесла Симойё.

Барон недовольно нахмурился.

- Но это же абсурд, - резко возразил он. - Все ваши майко продаются.

- Но не эта. Она… особенная.

- Назовите вашу цену, и я заплачу ее.

Женщина улыбнулась, но туг же спрятала улыбку за рукавом кимоно.

- Даже вы, барон Тонда-сама, не сможете позволить себе цену за эту майко.

- Неужели?

- Да. Когда придет ее время сменить воротник и стать гейшей, она будет связана контрактом с этим чайным домом до конца своих дней. Только ее кимоно стоят больше трехсот тысяч иен. Каждое, - добавила она, называя сумму, в два раза превышающую истинную стоимость кимоно, чтобы не поощрять непочтительного отношения к гейшам.

Барон удивленно изогнул красивую бровь. Им овладело возбуждение, и он не стал скрывать твердости своего полового органа от владелицы чайного дома. Головка его пениса выглядывала из складок шелковых штанов. Он погладил ее.

- Что, если я скажу вам, что принц Кира-сама желает ее в качестве своей гейши?

- Принц Кира-сама? - Симойё опустила глаза, но недостаточно быстро, и барон успел заметить, как по лицу ее скользнуло и тут же пропало испуганное выражение. Он рассчитывал, что упоминание имени принца вызовет подобную реакцию и подтвердит его догадку о том, что эта майко является дочерью гайджина. - Да, я нахожусь в услужении у принца. Разумеется, вы не сможете отказать в просьбе моему господину, какой бы ни была цена.

Барон удобнее устроился на мягкой черной подушечке, обтянутой шелком, пристально рассматривая владелицу чайного дома. Он не сомневался, что ей известно о том, что принц является одним из богатейших и влиятельнейших людей в Токио, а также мужчиной, которого следует опасаться женщине, подобной Симойё-сан. Он был осведомлен о ее репутации как очень известной гейши своего времени, а теперь она занималась подготовкой учениц. Ей нужны были деньги, по крайней мере, так он слышал. Немилость со стороны принца будет означать для владелицы маленького чайного дома финансовую катастрофу.

Барон снова заворчал, как делал всякий раз, желая поставить женщину на место, затем устрашающе нахмурился, округлив глаза, и фыркнул. Он знал, что от него ожидали подобной манеры поведения, являющейся проявлением силы, а правильно это или нет - не важно. Что действительно имело значение, так это то, чтобы он исполнил свой долг и подчинился целому спектру обязательств, а также отомстил за принца, убив девушку, как ему и было приказано.

Но под самурайским облачением таились совсем иные желания - он хотел прежде овладеть ею. Если все пойдет согласно плану, он попробует на вкус ее любовный сок, выделяемый в самый важный момент - момент оргазма, - питая таким образом свой собственный сексуальный потенциал и долголетие.

Барон следовал путем сёгуна Тоётоми Хидеёши, который предпочитал женщин аристократического происхождения. Для обеспечения страстности своих любовниц сёгун приказывал женщинам, прежде чем явиться к нему в покои, ласкать гигантские колья, выступающие из решетки, которой был обнесен его замок. Колья эти очень напоминали мужской половой орган. Барон говорил каждой женщине, которую он намеревался заполучить, что его пенис такой же твердый и большой, как те знаменитые колья. Ему неоднократно снилось, что он окружен прекрасными наложницами, которые душат, отравляют друг друга и вступают в тайный сговор, чтобы избавиться от конкуренток и завоевать право провести ночь на его футоне.

В Чайном доме Оглядывающегося дерева ситуация была совершенно иной. Барон барабанил пальцами по низкому лакированному столику, размышляя. Он был поставлен перед парадоксом, который сам же себе и создал: его алчная жажда удовольствий против кодекса чести. Ну почему он не может получить и то, и другое? Он лишил девственности многих девушек, его горячая кровь воина и вкус к победе всякий раз одерживали вверх, когда он пронзал своим пенисом сердцевину розового цветка девического лона. Ему нравилось ощущать мускусный запах, остающийся после занятия любовью и ударяющий ему в ноздри, когда он заворачивал девушку в запятнанный кровью шелк ее кимоно. Барон никогда не позволял страсти взять верх над своими эмоциями, но его желание прорваться сквозь девственную плеву этой майко было столь всеобъемлющим и всепоглощающим, что он ничего не мог с собой поделать.