Белокурая гейша полностью

Именно по этой причине Симойё понимала, что не должна показывать Кэтлин, что тоскует по Маллори-сан ничуть не меньше самой девушки. Из-за пульсирующего внутри ее жара страсти сидеть женщине стало неудобно. Она сместила вес тела, опустившись на пятки и крепко сжав мускулы влагалища. Все новые волны наслаждения омывали ее желание, приглушая его, и она была рада, что не позволила этим мускулам атрофироваться из-за бездействия, напомнив себе, что сегодня вечером нужно попросить Аи-сан разогреть ее кожаный инструмент для Харигата. Да, удовлетворенно подумала она, так и нужно сделать, но, что еще более важно, она пришла к решению, что золотоволосая гейша должна продать свою девственность, а затем занять свое место в мире гейш. Это была единственная открытая для нее дорога, хотя и не лишенная опасностей. Обдумывая свое решение, Симойё ни словом не обмолвилась в ответ на гневную тираду Кэтлин, а продолжала улыбаться, удерживая на лице маску безразличия. Сердце ее сильнее билось в груди, а от холодка, пробежавшего по позвоночнику, кожа покрылась мурашками. Девушка должна призвать на помощь все свое мужество и быть сильной. Симойё решила объяснить ей об отце в своей привычной манере, говоря загадками и не сообщая того, что в действительности хотела сказать, а лишь намекая на это.

- Кэтлин-сан, мне нужно поговорить с тобой о некоторых беспокоящих меня событиях.

- Окасан?

- Дожди в этом году были довольно сильными, не так ли?

Девушка подняла голову, подумала немного, потом согласно ответила:

- Да, окасан, но ведь в таком случае говорится, что это слезы богов питают землю.

- Чтобы растение выросло высоким и крепким.

- Но оно должно склоняться на ветру, чтобы выжить.

- Так же как и гейша, которой нужно принять боль собственного сердца, чтобы стать сильнее.

Они продолжали играть в слова и намеки, цитируя друг другу отрывки стихотворений с тонкими оттенками смысла, и таким образом Симойё подводила Кэтлин к пониманию того, чего от нее ждут. Женщина внимательно всматривалась в ее глаза, стараясь заметить в них проблеск понимания.

- Я поняла, - молвила Кэтлин. - Вы хотите сказать мне, что мой отец никогда не вернется.

- Да.

- Я вам не верю. Не верю.

- Но он же ни разу не написал тебе.

- Это так, но… но… он же мог передать мне весточку о себе через другого…

Симойё покачала головой:

- Тебе нужно покориться своей судьбе, Кэтлин-сан. И его. Я задействовала все доступные мне источники, по никто ничего не знает о его местонахождении. Полагаю, Маллори-сан мертв.

Кэтлин наклонилась вперед, не заботясь о том, что кимоно ее распахнулось, явив взору крепкие округлые обнаженные груди с твердыми заостренными сосками. Симойё потупилась. Да, девушка с золотистыми волосами созрела для страсти, как омытая дождем слива: сладкая, сочная, ее молодое влагалище исходит влагой. Она не могла дождаться момента, когда можно будет привести в исполнение требуемый ритуал, который утолит растущее желание девушки принять в себя мужской пенис.

- Это неправда, окасан, мой отец вернется за мной, - молвила Кэтлин.

- Мне безмерно жаль, Кэтлин-сан, но…

- Я ходила в храм, окасан, и говорила… говорила с богами, и они… они велели мне быть терпеливой, так как скоро я получу известия от своего отца.

- Боги лгут, Кэтлин-сан.

- Нет! - вскричала она, вкладывая в это слово всю свою свирепость, которая никак не вязалась с поведением гейши. - Есть какая-то другая причина, по которой вы хотите продать меня. Я уверена в этом.

- Предупреждаю тебя, Кэтлин-сан, ради блага Марико-сан, не говори со мной в таком тоне.

- Да, окасан, я поняла, - ответила девушка, тяжело дыша и отказываясь смотреть в глаза Симойё.

Женщина почувствовала, как сильно она расстроена. Кэтлин взглянула вниз и туго запахнула на себе кимоно. Симойё понимала, что сердце ее переполняет печаль, но также и еще какое-то чувство, не поддающееся распознанию.

Потом окасан догадалась, что девушка горюет о своей потере, ведь теперь ей придется отказаться от надежды, за которую она цеплялась с того дня, как отец оставил ее в чайном доме. Симойё должна поддержать девушку, как и хотел ее отец, и провести через пугающий и ужасный ритуал дефлорации.

- Ты должна покориться своей судьбе, Кэтлин-сан. Такой человек, как Маллори-сан, мог бросить своего ребенка лишь в одном случае - если он покинул нас навсегда.

- Вы говорите так потому, что хотите, чтобы я… позволила какому-то старому жирному купцу пронзить меня своим нефритовым стержнем.

- Барон Тонда-сама вовсе не жирный и не старый, - возразила Симойё, вспоминая красивые черты лица барона и его дорогое шелковое кимоно. Согласно предписанию, он больше не носил волосы на старый манер, выбривая часть головы, а остальным позволяя отрасти очень длинными, чтобы можно было собрать их в пучок на макушке. Он делал короткую стрижку в одной из недавно открывшихся парикмахерских.

- Барон Тонда-сама? - переспросила Кэтлин.