Белокурая гейша полностью

- Я никогда не сумею понять вас, окасан, и того, как вы прилагаете столько усилий, чтобы достичь гармонии для группы людей, вместо того чтобы позволить неожиданным ощущениям возникнуть внутри вас самой, возбудить вас, захотеть влюбиться в мужчину, почувствовать внутри себя его крепкий пенис, дотрагивающийся до вашего сердца цветка, до вашей души. Вот чего я жажду, а не холодной твердости Харигата, когда я сама состарюсь…

Симойё принудила себя сохранять контроль, не потерять самообладания, хотя жестокие слова девушки больно ранили ее.

- Не говори того, о чем станешь сожалеть впоследствии, Кэтлин-сан. Я делаю именно то, чего бы и твой отец хотел, чтобы я сделала.

В глазах девушки вспыхнуло изумрудное пламя, которое прожгло душу окасан.

- Это неправда. Мой отец не желал бы, чтобы вы продали меня.

Симойё покачала головой:

- Когда Маллори-сан привез тебя сюда, он знал, что, если не вернется за тобой, этот день непременно настанет. День, когда тебе придется продать свою девственность.

Глаза Кэтлин широко распахнулись от недоверия.

- Мой отец знал?

Женщина кивнула:

- Да, именно так.

Девушка отвернулась от нее, пряча эмоции в длинных рукавах своего кимоно. Симойё видела, как она дрожит, и не от холода в комнате, но от холода, поразившего ее сердце.

Кэтлин склонила голову.

Молчание.

Неужели я могу надеяться, что девочка приняла свою судьбу? - мысленно вопрошала себя Симойё. Ответ на свой вопрос она узнает еще до того, как на чайный дом опустятся сумерки.

Симойё была довольна предстоящим заключением договора. Церемония дефлорации будет проведена как можно быстрее. Красивая девушка, возжелавший ее мужчина. Все, что требовалось, - это устроить им двоим формальную встречу, во время которой Кэтлин даст барону ответ, подарив ему статуэтку гейши с изображением эротической сцены на донышке, давая таким образом свое согласие на то, чтобы он пронзил ее девственную плеву своим пенисом.

Направляясь через чайный дом в комнату, где ее ожидал барон, Симойё вздохнула. Времена года сменяли друг друга, и распустился новый цветок, оказавшийся весьма многообещающим. Ей оставалось лишь молиться о том, чтобы он не потерял своего бутона прежде, чем лепестки его раскроются, чтобы принять священный нектар богов.

Обернувшись, она посмотрела на прекрасную девушку, идущую следом за ней со склоненной головой. Симойё могла бы поклясться, что видит слезы, капающие из ее глаз на шелковое кимоно, оставляя на нем темные островки, точно пятна на солнце.

Симойё вздернула подбородок и провела языком по губам. Она должна дать барону ответ, который он жаждет услышать, до того как день погаснет и покрывало ночи окутает все вокруг, лишив ее мужества сделать то, что она должна. Она изо всех сил пыталась отговорить барона, но не сумела. Да, то, что она ему говорила, было правдой - девушке дается возможность ответить отказом мужчине, избранному для проведения церемонии дефлорации. Но сама майко понимала, что нужно сказать «да». Их встреча являлась лишь формальностью для скрепления договора.

Так тому и быть, размышляла Симойё, девушка с золотистыми волосами пройдет через церемонию дефлорации, этот дикий эротический и чувственный ритуал приготовления влагалища молодой девственницы к принятию пениса ее благодетеля. И продолжается этот ритуал на протяжении семи ночей.

Изо всех сил стараясь усмирить свое неистово колотящееся сердце и отгоняя желание изменить решение, женщина предстала перед бароном.

Скоро его желание будет удовлетворено.

Я сидела на пятках перед низким черным лакированным столиком с отполированной поверхностью, которая сияла, точно зеркальная. Я крепко сжимала пальцами фарфоровую статуэтку ручной работы, чтобы унять дрожь, но это не помогло. Я держала в руках свою судьбу - маленькую статуэтку гейши дюймов примерно шести в высоту, поглаживая ее ножки в белых носочках и черных сандалиях на высокой подошве.