Белокурая гейша полностью

В первый день церемонии, по окончании которой я должна была даровать барону Тонде право ложа, я все еще не имела представления о том, что хотел сообщить мне Рид Кантрелл касательно моего отца. Но тело мое до сих пор помнило тепло его рук, обнимающих меня, и реагировало на его прикосновения. Однако сердце мое пылало желанием снова увидеть его не из-за этого, а из-за его мужества и необычайного чувства долга, сковывающих его в железные тиски и заставляющих довести свою миссию до конца.

Исполняя свои привычные обязанности, а именно занимаясь складыванием кимоно строго определенным образом, прежде чем убрать их в деревянный ящик, я старалась не думать о Риде и пыталась научиться терпению, что было частью моего обучения у окасан. Я не могла не признать, что не осознавала того, чему она меня учила, пока не оказалась на грани потери всего.

Что же мне делать, папа?

Забавно, что подобная мысль вообще пришла мне в голову. Давным-давно я усвоила, что этот кусочек моего сердца лучше держать у себя в комнате на особом месте на молитвенной полочке, где стоял деревянный макет храма вроде Шинто и лежала мемориальная табличка моей матери. Каждое утро я молилась за нее, возлагая у храма веточку вечнозеленого растения и немного риса, а каждый вечер, отправляясь спать, я зажигала лампадку.

Теперь я стану молиться также и за своего отца. Возможно, я всегда знала, что он никогда за мной не вернется, но он хотя бы пытался это сделать. Необъяснимым образом эта мысль успокаивала меня, согревая душу, и подготавливала к тому, что я должна буду сделать.

Сегодня вечером мне потребуется все мое мужество и сила, папа, потому что я должна отдаться барону Тон-да-сама.

Но не руки барона воображала я сжимающими мои груди и не его рот видела покусывающим темные маленькие припухшие ягодки моих сосков. Как бы мне хотелось, чтобы прекрасный гайджин, Рид Кантрелл, оказался тем самым мужчиной, пожелавшим раскрыть мою раковину ради спрятанной внутри жемчужины.

Мое желание к нему плотной пеленой висело в воздухе. Я даже ощущала мускусный аромат неизбежности в тесном пространстве своей комнаты. Я сделала вдох, затем выдох, стала издавать негромкие звуки, вздохи, затем попыталась задержать дыхание, отчего на глаза мне навернулись горячие слезы. Как бы мне хотелось, чтобы в течение семи ночей именно он исполнял традиционный акт дефлорации, приняв на себя роль моего покровителя.

Семь ночей.

Я сжала мышцы влагалища и застонала от пронзившей меня восхитительной дрожи. При мысли о Риде лоно мое увлажнялось. Верно, я вспоминала его с большим уважением. Также я воскрешала в памяти его объятия, его бриджи из оленьей кожи, трущиеся о мою обнаженную кожу, пробуждая каждую пору и заставляя меня потеть от желания к нему.

Я изогнула спину так, что бедра мои подались вперед, а затем, приподняв складки мягкого легкого кимоно, я скользнула рукой вниз по животу, затем к себе между ног и прижала два пальца к моей драгоценной маленькой щелочке, ища то, что на ощупь напоминало маленький орешек миндаля, исходящий моим сладким соком. Лаская себя пальцами, я возликовала, ощутив, что влаги стало больше. Дыхание участилось, и я почувствовала приближение пика наслаждения.

- Ах… ах… ах! - стонала я хриплым чужим голосом. Из горла моего вырвался вопль, возымевший на меня мощное воздействие. - Да… да!

По-новому чувствуя свое тело, всегда чутко реагировавшее на уникальные ощущения, даруемые собственными пальцами, я прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы тело расслабилось. Я была настолько погружена внутрь себя, что не слышала, как Юки сдвинула в сторону бумажную дверь и проскользнула в комнату. Я и понятия не имела о ее присутствии до тех пор, пока не открыла глаза. Сделав жест, который я сочла тревожным, она протянула мне шарф и поклонилась.

- Я принесла это тебе, чтобы ты могла вытереть вязкую росу со своих бедер, после того как барон вонзит в тебя пальцы, заставив кричать от боли, - сказала Юки, прикрывая рот рукой, не в силах сдержать хихиканья. - Но, как вижу, шарф требуется тебе прямо сейчас.

- Я не нахожу ни тебя, ни твой подарок забавными, Юки-сан, - невозмутимо отозвалась я, вытирая пальцы о шарф, после чего отбросила его на татами. При падении он образовал пирамиду, которая никак не хотела опускаться, а стояла прямо.

Стояла прямо. Точно пенис, твердый и готовый к проникновению. Я посмотрела на Юки, улыбающуюся мне. Она пытается напугать меня, как поступала, когда я только прибыла в Чайный дом Оглядывающегося дерева.

- Слова твои не пугают меня, Юки-сан. Я знаю, что случится в первую ночь церемонии дефлорации, - произнесла я. - Мужчина, выбранный для исполнения этого ритуала, получает в дар три сырых яйца, свежих, желтых, вязких, желтки которых он должен выпить для придания ему энергии и силы…