Белокурая гейша полностью

Тон, которым он произнес эту фразу, испугал меня. Я понимала, что на этот раз зашла слишком далеко в своих поддразниваниях. Рид говорил так пылко, что я почувствовала себя беззащитной. Прежде чем я сумела произнести еще хоть слово, он подхватил меня на руки и зашагал с балкона в основной храмовый зал.

- Подожди! - с болью в голосе воскликнула я, не собираясь сдаваться. - Игра не окончена до тех пор, пока не раздастся свисток ночного сторожа.

- Хватит с меня твоих игр. Ты способна лишить мужчину рассудка. Я был глупцом, что позволил тебе зайти настолько далеко. - Остановившись, он воззрился на меня с вызовом во взоре. Я понимала, что мои действия шокировали его, возможно, даже рассердили. Вокруг нас плавали клубы холодного тумана, безразличные к моему положению, но все же заставляющие меня дрожать. - Мы немедленно убираемся отсюда.

- Куда ты меня несешь? - спросила я.

- Я намерен доставить тебя обратно в Америку. Немедленно.

Но прежде чем Рид сумел сделать еще хоть шаг…

- Простите меня, пожалуйста, - раздался из темноты молодой нежный голос.

Рид замер. Я крепче обняла его руками за шею, хотя и узнала диалект киотских гейш.

Марико. Она-то откуда здесь взялась?

- Как ты нашла меня, Марико-сан?

Маленькая майко воззрилась на гайджина, и глаза ее, сначала сияющие одобрением, затем затуманились страхом. Она поклонилась и, с опаской посмотрев мне за спину, прошептала мне на ухо:

- Это не важно. Нам нужно уйти, пока люди барона нас не настигли.

Мною овладела паника.

- Люди барона? О чем ты говоришь?

- Они преследовали меня и непременно заставили бы сказать, где ты находишься, если бы не гайджин… - Она указала на Рида Кантрелла, все еще держащего меня на руках. Он прислушивался и приглядывался, изо всех сил стараясь понять наш быстрый обмен репликами по-японски. - Он задержал двух преследовавших меня самураев, бросив в них камень, чем рассеял мое недовольство ими. Но, боюсь, ненадолго. Они не успокоятся до тех пор, пока не найдут тебя.

Я повторила слова подруги по-английски для Рида. Он признал их правдивость, добавив несколько тщательно подобранных слов от себя, но отказался опустить меня на пол, изъясняясь на ломаном японском, чтобы маленькая майко поняла, что на этот раз он не отступится.

- Ты идешь со мной, Кэтлин, и на этот раз я не позволю никому мне помешать.

- Боги разгневаются, страшно разгневаются, Кэтлин-сан, если ты отправишься с ним, - предостерегла Марико.

- Ты должна понять, Марико-сан. Мой отец послал этого человека, чтобы привезти меня домой…

- Но если барон не найдет тебя ожидающей его в чайном доме, - перебила меня подруга, захлебываясь словами, - если ты не даруешь ему право ложа, он разрушит Чайный дом Оглядывающегося дерева.

Я недоверчиво воззрилась на нее, затем пожелала узнать подробности.

- Как ему это удастся, Марико-сан?

- Барон Тонда-сама поклялся, что доведет до сведения принца Киры-сама, который передаст информацию заинтересованным лицам, что окасан была проституткой в Зеленых домах Йошивары в Токио, прежде чем приехать в Киото. И что Чайный дом Оглядывающегося дерева - недостойное заведение для посещения влиятельными мужчинами из правительственных и деловых кругов.

- Это неправда, Марико-сан.

- Правда бледнеет по сравнению с указом принца Киры-сама. Окасан будет погублена, а это означает смерть при жизни.

Я не сомневалась во власти, которой барон Тонда обладает в иерархии японского общества, так же как и в том, что он не трудится подавлять свой взрывной характер, но до настоящего момента я не осознавала, как опасен был этот человек для важных для меня людей.

Нет, я не перенесла бы, если бы женщина, которую любил мой отец, была уничтожена из-за моего неповиновения. Я была многим ей обязана, и, к моему величайшему изумлению, чувство долга затопило меня, как никогда прежде. Также к нему примешивалась и толика жалости. Я задрожала.

Кем же являлась эта майко в моем теле, которая принимала долг точно так же, как поэт принимает слова? Кто она такая?

Немногим менее трех лет назад, когда только прибыла в Чайный дом Оглядывающегося дерева, я хотела лишь одного - стать гейшей. То время давно прошло, и теперь мной владело новое осознание моего предназначения. Но с прибытием прекрасного гайджина, заставившего сердце мое биться быстрее от растущего внутри меня наслаждения, когда пальцы его брод или по моему телу, лаская его, я подозревала, что он не поймет моего стремления стать гейшей. Что мне было делать? Я читала в его глазах и уважение, и страсть, хотя, к несчастью для моей девичьей гордости, уважение одержало верх. Это было неудивительно. Я полагала, что Рид похож на моего отца, человека, привыкшего решать проблемы, разрабатывать последовательность действий и продумывать тактические ходы.

Находясь в холодном храме, где гуляли сквозняки, и размышляя об этих двоих мужчинах, я осознала, что мне придется заставить гайджина понять, что у меня нет иного выбора, кроме как последовать традиции и исполнить свой дочерний долг.

- Я должна почитать своего отца… - начала я.