– Открой дверь или я сам открою, – устало проговорил мэтр Казлай, обращаясь к вновь задёрнутой шторе.
Спустя некоторое время внутри что-то скрипнуло, и дверь тихонько приоткрылась. Мэтр Казлай тотчас прижал её ногой, лишив хозяина возможности запереться, и сказал всё ещё невидимому собеседнику:
– Нам нужно поговорить, Руди Вокс. Изволь пригласить гостей внутрь.
– Не убивайте! – просипел кто-то.
– Не убью, друг мой, – пообещал мэтр Казлай. – Во всяком случае, пока.
За дверью оказалась тесная прихожая с узенькой винтовой лестницей. Сверху пробивался яркий уличный свет. Пылинки танцевали в воздухе. Исхудавший юноша с белым лицом и спутанными смоляными волосами вжался в угол за лестницей, точно пытаясь отгородиться от незваных гостей.
– Ты Руди Вокс? – зачем-то уточнил мэтр Казлай.
Молодой человек помотал головой, после неуверенно кивнул и вдруг заплакал:
– Не убивайте меня!
Мэтр Казлай вздохнул:
– Зачем мне тебя убивать?
– Я ничего им не сказал! – заныл юноша, точно не слыша. Слёзы потекли по его щекам, и болезненный румянец сделался ещё ярче.
– Не сказал о чём? – нахмурилась госпожа Данория.
Руди Вокс поднял на неё заплаканные глаза:
– Вы не из братьев?
– Мы из сестёр, друг мой, – неудачно пошутил мэтр Казлай.
Потом неторопливо оглядел корчившегося за лестницей Руди и добавил:
– Нас прислал магистр Гастон.
Юноша затряс головой:
– Магистр Гастон не мог! Он дал слово!
– Нам нужна помощь, друг мой, – терпеливо произнёс мэтр Казлай. – Расскажи нам о сыворотке? Что ты знаешь?
– Ничего! – ответил Руди с излишней поспешностью. – Я ничего не знаю, клянусь!
– Ладно, – кивнул мэтр Казлай. – Тогда что ты знаешь о людях, именующих себя братьями ветра?
– Ничего! – захныкал Руди. – Я совсем ничего не знаю!
Мэтр Казлай вздохнул:
– Я бы хотел тебе верить, друг мой, но это совсем не похоже на правду! Как говорили древние бескарийцы: «Актиме лопус хафран тулаха», что означает: «Лжеца видно по глазам». Изволь говорить правду и не тратить время, которое сейчас дорого.
– Вы, правда, не из братьев? – юноша, наконец, перестал плакать и захлопал покрасневшими глазами.
Госпожа Данория покачала головой:
– Ты что-нибудь знаешь о сыворотке?
– О сыворотке? – повторил Руди, отчего-то уставившись на Кота. – Сыворотка… она… её нет.
– Её нет? – тихо переспросил мэтр Казлай.
Кот вытянул вперёд лапы и легонько щёлкнул. Голубые искорки всегда производят впечатление на непосвящённых. Так было и на этот раз. Руди Вокс вздрогнул и заговорил так быстро, точно слова сами выпрыгивали у него изо рта, и он никак не мог сдержать их:
– Сыворотки нет! Это обман! Это было обманом с самого начала! Они давно ждали, когда король заболеет. Теперь можно инсценировать смерть от естественных причин. Никто ничего не заподозрит. Все решат, что король умер от лихорадки. Это всё Мартиния! Она хитрая, как змея. Это была её идея!
– Для чего им понадобилась эта история с сывороткой? – прищурилась госпожа Данория. Её взгляд стал совсем не добрым.
Руди Вокс посмотрел на неё снизу вверх и ничего не ответил. По его щеке вновь поползла слеза.
– Для чего им это понадобилось? – госпожа Данория вдруг вцепилась в его воротник и тряхнула с такой силой, что голова юноши качнулась из стороны в сторону.
Руди Вокс ойкнул, клацнув зубами:
– Чтобы тот, кто привезёт сыворотку…
– Сыворотки нет, – рассердился мэтр Казлай, – ты сам сказал!
Руди замотал головой и вдруг кивнул:
– Сыворотки нет. Вместо неё они дадут…
– Дадут что? – прошипела госпожа Данория, по-прежнему держа его за ворот.
– Яд, – выдохнул юноша.
– Они хотят отравить короля, – прошептал мэтр Казлай, – и обвинить в убийстве того, кто привезёт яд.
Госпожа Данория, наконец, разжала пальцы. Глаза её были страшными.
– Тот, кто привезёт отравленную сыворотку, будет казнён – сказал мэтр Казлай. – Ты знал об этом?
Руди молчал, опустив глаза.
– Они в Гарцове?
Юноша вновь не ответил.
– Поехали, Рубер! – вдруг сказала госпожа Данория. Теперь она казалась почти спокойной, только голос слегка подрагивал. – Поехали, мы должны успеть!
Вот уж подфартило Занозе, нечего сказать! Когда она привезла принцессу в Шерпен, та горела, будто в огне. Пришлось тащить её в гостиницу на себе, потому что охотников помочь крестьянской девушке не сыскалось. Ну, да это ещё полбеды. Разместились они в просторной комнате с белыми полами. Всё оттого, что Лайда, хоть и была не в себе, отказываться от удобств не пожелала.
– Мне, – заявила она, – кровать требуется с балдахином. И чтобы ножки кручёные.
На кой ей эти ножки сдались, спрашивается?! Только хозяйка мигом в принцессе цацу холёную распознала и давай Занозе руки выкручивать.
– Комната у меня, – говорит, – такая имеется. И кровать там, и ножки резные. Балдахина, правда, не держим, тут уж, ваша милость, не обессудьте, зато столик есть с инкрустациями и цельный гардеробный шкаф.
А Лайда, даром, что едва на ногах держится, давай командовать:
– Тащите мне морсу горячего и приготовьте ванну! Купаться желаю!
Тут Заноза, ясное дело, смекнула, что с головушкой у неё скверно, зато хозяйка, точно курица, раскудахталась:
