Тут Заноза и скумекала: не одолжить ли у дамочки деньжат? С виду она незлобная, авось не откажет. С другой стороны, просить не с руки, раз уж сдуру Чинозой именовалась. Кто ж поверит, что дочка богатого купца без единого гроша сидит в убогой гостинице?! Нет уж. Эдак её разоблачат, пожалуй. Тут уж хлопот не оберёшься! Выходит, нужно идти околицей.
Подумала Заноза чуток и говорит:
– Как вы тут разместились, ваша милость? С каким комфортом?
Дамочка на неё – зырк, точно впервые увидала:
– Комфорт меня не интересует. Я живу в комнате над лестницей.
– Шумновато, должно быть?
– Сначала тяжело было. Я с лихорадкой лежала, ни есть, ни пить не могла. Служанка моя всё суетилась, но без толку. Потом она мне ухи принесла. – Дамочка поморщилась, видать уху не любила. – Я поела и мне, вообразите, стало гораздо лучше. К утру жар спал. Теперь вот сижу тут, жду племянницу…
Служанка у неё. Скажите, пожалуйста! Значит, и впрямь богатая. Вот и хорошо. Вот и славно.
Заноза поднялась скоренько, дамочку за обед поблагодарила и – наверх. Ворвалась в комнатку над лестницей, точно фурия, а там девица сидит убогая, лопоухая. Не иначе, служанка. Глазёнки выпучила и давай мямлить:
– Что вам угодно, сударыня? Кто вы такая?
Заноза по сторонам озирается и думает: «Кто я такая – тебе лучше не знать, девонька. А что мне угодно – это мы сейчас поглядим». Тут видит: на столике медальон лежит. По виду, из чистого серебра. Весь в буквах-закорючках, и, по всему видать, вещь стоящая.
Заноза на служанку сурово так зыркнула:
– Госпожа Вилла велела ей украшение принести немедленно. Оно ей страсть как потребно, прямо сие же мгновение.
Лопоухая закопошилась:
– Сейчас принесу, сударыня.
Заноза её мысленно передразнила: «Су-сударыня». Вот ведь бестолочь! А вслух давай петь елейным голосом:
– Я сама отнесу, милая, не беспокойся.
Пока девица ушами хлопала, она медальон хвать – и бежать со всех ног. С лестницы скатилась, оттуда – в сад и на улицу.
Примчалась на городскую площадь, ног под собой не чуя. Народу тут толпилось, как тараканов под ухватом, а только кому медальон продать – так сразу и не разберёшь. Заноза туда-сюда походила, пригляделась и – в лавку ювелирных дел мастера. Видит: в лавке дядька сидит – цепочку крутит. Заноза – к нему:
– Не изволите ли, ваша милость, купить у меня по сходной цене товар исключительный.
И шлёп медальон на стол.
Дядька украшение взял, покрутил-повертел, морду скривил, насупился:
– Мне такого не надо. Проваливай.
Так значит. Да и катись ты сам к медвежьей бабке!
Этого Заноза, понятно, не сказала. Взяла медальон и побрела себе дальше.
В другой лавке вышла та же история. В третьей, в четвёртой – всё одно. Какая-то гадалка долго на медальон пялилась.
– Это, – говорит, – вещь необыкновенная. Во сколько её не оцени – всё мало будет.
Заноза не растерялась:
– Я много не возьму. Называйте цену.
Гадалка нахмурилась, губами пошелестела:
– Мне это без надобности.
– Как так без надобности? Сами же говорите: вещь бесценная.
– Бесценная, да не для всякого. Только для того, кто в нём понимает.
– Кто же в нём понимает-то?
Тут сзади послышалось:
– Может, мне продадите. Я уж как-нибудь разберусь.
Смотрит Заноза и глазам не верит: рядом черноволосая стоит. И как только нашла?! Не иначе – ведьма. От такой не удерёшь. Заноза медальон протянула (кто ж в своём уме станет с ведьмой ссориться?), та его взяла и сразу на шею надела. Ни ругаться не стала, ни кричать. Скверный признак. Заноза думала, сдадут её городскому начальству, и дело с концом, но нет. Черноволосая вздохнула, волосы пригладила.
– Что вас, – говорит, – толкнуло на преступление?
Тут бы Занозе и промолчать, но рот сам собой открылся. Всё как на духу и выложила:
– Не ради себя, ваша милость! Ради принцессы старалась. Она на сестрёнку мою покойную страсть как похожа. Я и пожалела хворую! Прикипела к ней душой, брехать не стану!
И ведь не соврала, вот что ведьмовские чары делают. Никому ещё про сестру не говорила, а тут – на тебе. От ведьмы разве что утаишь?! А черноволосая вдруг заинтересовалась:
– Вы сказали «принцесса»?
Заноза опять язык прикусила. Пожалела, что открылась незнакомой дамочке, а всё же тревоги на сердце отчего-то не было. То ли ведьма её околдовала, то ли ещё что.
– Принцесса она и есть всамделишная. Дочка покойного короля.
Черноволосая задумалась:
– У покойного короля не было дочери, только сын.
Вот непонятливая!
– Не этого короля. Не тутошнего. Тарийского короля. Тира Двенадцатого, покойника.
Лицо у черноволосой и без того было узкое, а тут ещё больше вытянулось:
– Ведите меня к ней, немедленно!
Тут самое интересное и началось. Оказывается, эта ведьма Лайду хорошо знала, только, как и все, думала, что принцесса вместе с кораблём утонула. Заноза сначала решила, что дамочка кудахтать начнёт, удивляться, но не тут-то было. Ведьма – это тебе не простая баба. Они, как ни крути, на другой манер скроены.
Когда в гостиницу вернулись, Вилла служанку свою за какой-то корой отправила, а Занозе велела принцессу раздеть и прохладной водой обтереть. Хотела накормить ухой, да Лайда забрыкалась:
