Тот проигранный бой под Батайском показал умелое командование отрядом и личную храбрость генерал-лейтенанта Маркова, бывшего начальника двух фронтовых штабов мировой войны. Его новое назначение не заставило долго ждать. Случилось это после выхода белой армии из Ростова-на-Дону в 1-й Кубанский «Ледяной» поход.
В большой задонской станице Ольгинской Добровольческая армия за четыре дня отдыха прошла реорганизацию. Ее пехота сводилась в три полка (Офицерский, Партизанский и Корниловский ударный), которые по численности равнялись разве что батальону по штатам военного 1914 года. Генерал Л. Г. Корнилов на военном совете сказал:
– Белая армия должна иметь стройность. Как старая русская армия. Организационную неразбериху мы оставим красным…
Офицерским полком силой в 570 штыков (!) командовал генерал-лейтенант С. Л. Марков, бывший начальник штаба фронта. Он был сформирован из понесших в последних боях тяжелые потери 1-го, 2-го и 3-го Офицерских батальонов, Военно-морской роты, дивизиона смерти Кавказской кавалерийской дивизии, ставшего пешим, части 3-й Киевской школы прапорщиков, Ростовской офицерской роты. Командира полка радовало то, что почти все его подчиненные были фронтовиками, а большая часть – офицерами военного времени. В их боевой закалке сомневаться не приходилось.
1-й Офицерский полк белых добровольцев имел свои отличительные цвета – черный и белый. Черный цвет означал «Смерть за Родину», белый – «Воскресение России». Эти цвета в скором времени станут отличительными чертами Марковской дивизии Добровольческой армии.
Реорганизация Добровольческой армии лишний раз продемонстрировала силу воли ее командующего. Причин для недовольства Корниловым в этом случае виделось немало. Командиры отдельных батальонов переходили на положение ротных, многие ротные – на положение командиров взводов. Однако понижение в должности многих начальников протеста не вызвало, поскольку офицеры-добровольцы были людьми воинского долга.
Генерал-майор С. Л. Марков, став полковым командиром, так высказался по поводу понижения командиров, обратившись первый раз к собравшимся воедино офицерским батальонам:
«– Не много же вас здесь. По правде говоря, из трехсоттысячного офицерского корпуса я ожидал увидеть больше. Но не огорчайтесь. Я глубоко убежден, что даже с такими малыми силами мы совершим великие дела. Не спрашивайте меня, куда и зачем мы идем, а то все равно скажу, что идем к черту за „синей птицей“! Теперь скажу только, что приказом командующего армией, имя которого хорошо известно всей России, я назначен командиром 1-го Офицерского полка, который сводится из ваших трех батальонов и из роты моряков, хорошо известной нам по боям под Батайском. Командиры батальонов переходят на положение ротных командиров; но и тут, господа, не огорчайтесь. Ведь и я с должности начальника штаба фронта фактически перешел на батальон…
Штаб мой будет состоять из меня, моего помощника полковника Тимановского и доктора Родичева, он же и казначей…
Вижу, что у многих нет погон. Чтобы завтра же надели. Сделайте хотя бы из юбок ваших хозяек».
Офицерский (Сводно-Офицерский) полк первоначально состоял из 4 рот и команды связи и подрывников при 13 пулеметах. В середине марта в его состав влили Особый Юнкерский батальон, который стал 5-й и 6-й ротами. Он начал 1-й Кубанский «Ледяной» поход с частями усиления в составе 1320 человек, под Екатеринодаром в его составе числилось 800 бойцов, после штурма города – 400 офицеров (по 40—100 человек в ротах). Во время похода в него влилось несколько сот кубанцев, и марковский полк перестал быть чисто офицерским.
Во время отдыха в станице Ольгинской состоялся Военный совет армии, который обсудил дальнейшие планы. В работе совета приняли участие генералы, в том числе и С. Л. Марков, и несколько строевых офицеров, приглашенных лично командующим. Присутствовал и походный атаман Донского казачьего войска генерал-майор П. Х. Попов. Его отряд (1500 человек при 5 орудиях и 40 пулеметах) уходил из Ольгинской в войсковые зимовники, располагавшиеся к юго-западу от станицы Великокняжеской. Военный совет принял решение: идти в поход на Екатеринодар с целью овладения столицей Кубани.
На четвертый день отдыха генерал Л. Г. Корнилов отдал приказ выступать из Ольгинской. На центральной станичной улице Добровольческая армия выстроилась полками, батальонами, дивизионами, батареями, отрядами. Марков стоял в голове своего Офицерского полка. В морозном воздухе раздался далеко слышимый призывный сигнал – звук серебряной Георгиевской трубы:
«На молитву!»
В замерших рядах белой армии добровольцы, от седого генерала до юного кадета, сняли фуражки и папахи. На плечи в погонах упали башлыки. В установившейся тишине эхом пронеслось:
«Отче наш…»
Так начинался 1-й Кубанский поход корниловской Добровольческой армии, получивший в истории Гражданской войны в России название «Ледяного».