Когда в Иркутске произошло антиколчаковское восстание, руководимое эсерами, атаман Семенов послал туда часть своих войск: сводный дивизион из трех бронепоездов под командой ротмистра К. И. Арчегова и отряд генерала Скипетрова (полк иррегулярной конницы, стрелковый батальон и телеграфная рота). Но подавить иркутское восстание им не удалось. Более того, белочехи открыли огонь по семеновцам, подходившим к Иркутску, на улицах которого шла стрельба.
Об отношении белоказачьего атамана к большевикам и сторонникам советской власти может, к примеру, говорить инструкция его порученца генерал-лейтенанта Глебова командирам семеновских воинских частей, действовавших в приграничье. Вот всего лишь два параграфа этой инструкции:
«…Параграф 4-й: Сознательные члены коммунистической партии объявляются вне закона и подлежат беспощадному уничтожению.
…Параграф 8-й: Провести несколько налетов на почтово-пассажирские поезда для добычи средств. Коммунистов расстреливать».
…После «выхода» Чехословацкого корпуса из России уже бывший Верховный правитель России адмирал Колчак был расстрелян большевиками в Иркутске на берегу Ангары и был спущен под речной лед. Колчак дал Семенову новую власть, а остатки колчаковских войск спасли атаману жизнь. Дело обстояло так.
К тому времени семеновцы держались только в юго-восточном углу Читинской области да в ряде мест Бурятии. От Иркутска на них наступала красная Восточно-Сибирская армия, с востока – партизаны Восточно-Забайкальского фронта. И тут на арене военных действий появились каппелевцы – остатки колчаковских войск, которые в зимнюю стужу совершили беспримерный 120-верстный переход по льду реки Кан, а затем по льду озера Байкал.
В Забайкалье каппелевские части (из Московской группы колчаковских войск) под общим начальством генерала Войцеховского были сведены во 2-й и 3-й корпуса, а атаманские части – в 1-й корпус. Всего – примерно 30 тысяч человек. Общее командование осталось за атаманом Г. М. Семеновым. Но каппелевцы реально ему не подчинялись, более того, к подчиненным атамана, которые имели смутное понятие о воинской дисциплине, они относились с «непониманием».
Так на свет появилась трехкорпусная белая Дальневосточная армия. Ее командующими были генерал-лейтенанты Н. А. Лохвицкий и Г. А. Вержбицкий. Всего в Дальневосточной армии числилось до 45 тысяч человек, в полевых же (действующих) частях – не более 20 тысяч штыков и сабель.
…Красное командование начало наступательную операцию против белых в Забайкалье тогда, когда 15 октября 1920 года последний эшелон японских войск покинул край. Начались ожесточенные бои, в ходе которых партизаны «Амурского фронта» заняли Читу. В итоге в конце ноября остатки каппелевцев и семеновцев перешли границу Маньчжурии, где были разоружены китайскими властями. Часть оружия сдавалась японской военной миссии.
Беженцы из Забайкалья осели в основном в полосе КВЖД и городе Харбине, где положили начало его многотысячной белой эмиграции. Сам Семенов прибыл в Приморье, где у него в приграничье (в Гродеково – станция Пограничная) имелись войска бывшего 1-го Забайкальского корпуса. Однако созданное на Дальнем Востоке Временное Приамурское правительство братьев Меркуловых отказалось исполнять распоряжения генерал-лейтенанта Г. М. Семенова.
Прибыв в мае 1921 года во Владивосток, атаман попытался было захватить там власть и создать собственные управленческие структуры. Для начала он объявил себя (в который уже раз) главнокомандующим всеми вооруженными силами Российской Восточной окраины и походным атаманом всех казачьих войск Сибири и Урала.
Но когда во Владивостоке на Соборе правителем Приамурского края и воеводой Земской рати был избран генерал М. К. Дитерихс, бывший начальник штаба Верховного правителя России адмирала Колчака, стало ясно, что Семенову на Дальнем Востоке определяющей политической фигурой больше не быть: официальный Токио лишил его политической поддержки. Атаману пришлось покинуть Приморье.
Подвели его серьезно и недавние союзники – японцы. Он отдал на сохранение начальнику японской военной миссии полковнику Р. Исомэ свой золотой запас – 2,2 тонны драгоценного металла (золотой монеты и золотого лома). По другим сведениям, 20 ящиков с золотой монетой и два с золотыми слитками. Когда атаман попытался получить назад эти сокровища, Токио вежливо отказался вернуть их владельцу. Спорить же с министрами и командованием Империи восходящего солнца белоэмигранту не приходилось.
Судьба атаманского золота осталась невыясненной до сих пор. Скромная жизнь Семенова-белоэмигранта свидетельствовала о том, что казнокрадом он не являлся. С другой стороны, «японский суд документально установил, что в декабре 1920-го Исомэ возвратил золото его законному владельцу – Правителю и Главнокомандующему Атаману Семенову».
Семенов покидает Владивосток и появляется в Шанхае. Оттуда он перебирается в Тяньцзинь. В 1922 году с согласия французского правительства выехал во Францию через Японию, Канаду и Северо-Американские Соединенные Штаты (САСШ).