«Безгранично храбрый, но не храбростью самозабвения или слепой храбростью рядового, а сознательною храбростью начальника, Я(ков) А(лександрович) соединял с этим драгоценным качеством все таланты крупного военачальника: любовь к воинскому делу, прекрасное военное образование, твердый, решительный характер, поразительное умение схватывать обстановку и т. д. В своей скромной роли ротного, батальонного командира Я(ков) А(лександрович) положительно предугадывал ход военных событий; было ясно, что он владеет тайной военного искусства, что позволяет ему обычные способы суждения о событиях дополнять каким-то внутренним чутьем их.
Скобелев говорил, что нет человека, который не боялся бы опасности, и что храбрость состоит в умении владеть собою и сохранять способность „смотреть“ и „видеть“, „слушать“ и „слышать“. Я(ков) А(лександрович) обладал такой способностью в такой превосходной степени, что по временам казалось, вопреки мнению Скобелева, что он не понимает опасности. Думаю, что он отлично ее понимал, но при этом обладал несравненным даром самообладания».
В ноябре 1916 года 30-летний Слащёв производится в чин полковника. В феврале следующего года, уже после свержения династии Романовых, получает назначение начальником Ударного отряда 2-й Гвардейской пехотной дивизии, который готовился к участию в весеннем наступлении 17-го года. В июне полковник Я. А. Слащёв назначается командующим лейб-гвардии Московским полком своей дивизии, будучи награжден орденом Святого Владимира 3-й степени с мечами.
Слащёв не был участником так называемого «корниловского мятежа», известие о котором пришло на фронт с опозданием. Но идеи Верховного главнокомандующего России генерала от инфантерии Л. Г. Корнилова кадровые гвардейские офицеры в своей массе восприняли. Слащёв, на глазах которого разваливалась русская армия, не мог оказаться в стороне пока еще политических баталий. Он делает жизненный выбор, в начале декабря покидает полк (медицинская комиссия признала его из-за боевых ранений негодным к службе в строю) и в первые дни нового, 1918 года прибывает в Новочеркасск.
Там начиналось, на основе тайной Алексеевской военной организации, формирование белой Добровольческой армии. Полковник Я. А. Слащёв встретил многих ему лично известных офицеров-фронтовиков, сослуживцев по лейб-гвардии. Известно, что ценности, имевшиеся в его семье, были безвозмездно отданы им на Белое дело.
Гвардейский полковник в скором времени покинул столицу донского казачества. В списки офицерских батальонов белых добровольцев он не попал. Бывший Верховный главнокомандующий генерал от инфантерии М. В. Алексеев, наслышанный о способностях Слащёва, дал ему поручение заняться созданием офицерских организаций и добровольческих отрядов на Северном Кавказе, в районе Минеральных Вод. На то время кубанское казачество вело себя еще инертно, стараясь остаться вне «баррикад», пока его не «подстегнула» массовыми репрессиями советская власть.
На миссию дважды георгиевского кавалера Я. А. Слащёва, достаточно авторитетной фигуры для патриотического обращения к фронтовому офицерству, возлагались большие надежды. В Пятигорске, других городах Кавказских Минеральных Вод скопилось большое число офицеров только что развалившегося Кавказского фронта. Там же проживали соратники Алексеева по Первой мировой войне – генералы Рузский, Радко-Дмитриев и другие.
В марте 1918 года полковник Я. А. Слащёв становится одним из организаторов антибольшевистского восстания в Ессентуках, подготовленного тайной офицерской организацией. Белые разоружили местных красногвардейцев, но подоспевший Пятигорский революционный отряд с шестью орудиями, которых повстанцы не имели, быстро подавил выступление «контры». Ессентуки признали советскую власть, а часть повстанцев во главе со Слащёвым ушла в горы Баталпашинского отдела Кубанского казачьего войска. Скорее всего именно там состоялось близкое знакомство с казачьим полковником А. Г. Шкурой, который находился, как говорится, на «нелегальном положении».
В апреле он оказался в лазарете Кисловодска, который был переполнен офицерами-фронтовиками. В городе находилась его жена с трехлетней дочкой. Слащёву напомнили о себе раны, полученные на войне и плохо залеченные. Скрыть свое имя ему не удалось: под конвоем он был доставлен к… главнокомандующему Красной Армией Северного Кавказа бывшему казачьему хорунжему А. И. Автономову. Среди его «гостей» находился и полковник А. Г. Шкура.
Автономов был серьезно озабочен тем, что германские войска после сепаратного Брест-Литовского мира дошли уже до Дона, вошли в Крым и оказались в Тифлисе. Он понимал, что путь с Дона до Кубани немцы одолеют без особых препятствий, и потому озадачился созданием «армии спасения родины», а потому красной и белой армий быть не должно. Однако кавказское казачество такие призывы встречало враждебно.