Днем 12 июня «дрозды» вместе с подошедшим Корниловским ударным полком начали штурм крупной железнодорожной станции Торговая. Красных ошеломил подвиг орудийного расчета, которым командовал подполковник Протасевич: он выдвинулся на прямую наводку и стрелял картечью с дистанции всего в сто пятьдесят шагов! Станция и селение были взяты атакующим ударом, дело до рукопашной схватки не дошло: на глазах белых из Торговой уходили последние эшелоны, переполненные людьми.
Трофеями белых стали три орудия, пулеметы, большие интендантские склады. Дроздовский приказал из паровоза и открытых платформ соорудить «бронепоезд», защита которого состояла из мешков с песком. Деникин в своем приказе по армии писал: «Поздравляю 3-ю дивизию полковника Дроздовского…»
После Торговой 3-я дивизия последовательно вела нелегкие бои за казачьи станицы Великокняжескую, Николаевскую, Песчанокопскую. Добровольческая армия наступала на столицу Кубанской области город Екатеринодар. Полковник М. Г. Дроздовский вел «методическое наступление, применяя тактику большой войны».
Его дивизия «споткнулась» о железнодорожную станцию Белая Глина, которую защищала 39-я советская дивизия. 2-й Офицерский стрелковый полк в атаках понес жестокие потери. В ночном бою его цепи наткнулись на пулеметную засаду, которая скосила 70 «дроздов». 2-й и 3-й батальоны полка потеряли до 400 человек.
Белая Глина была взята так. Добровольцы Дроздовского отбили ночную атаку красных и вместе с корниловцами на плечах отступавших ворвались на станцию. В бою 3-я дивизия лишилась командира 2-го полка полковника Жебрак-Русановича: он был взят в плен перед «пулеметной засадой» в тяжелом состоянии и подвергнут пыткам.
Белоэмигрант А. В. Туркул в мемуарах «Дроздовцы в огне» писал: «Если бы не вера в Дроздовского и в вождя Белого дела генерала Деникина, если бы не понимание, что мы бьемся за человеческую Россию против всей бесчеловечной тьмы, мы распались бы в ту зловещую ночь под Белой Глиной и не встали бы никогда.
Но мы встали. И через пять суток, ожесточенные, шли в новый бой за станицу Тихорецкую, куда откатилась 39-я советская дивизия…»
Узнав о такой гибели Жебрак-Русановича, Дроздовский в гневе приказал расстрелять часть пленных красноармейцев, а другую часть тут же записал в Добровольческую армию рядовыми. Так в ее рядах появился первый чисто солдатский трехротный батальон. Позднее он, получив пополнение из новых военнопленных, был развернут в 1-й пехотный Солдатский полк. Боевое крещение батальон, действуя выше всяких похвал, прошел при взятии узловой железнодорожной станции Тихорецкая.
2-й Офицерский стрелковый полк получил нового командира – «первопоходника» полковника В. К. Витковского. Небезынтересен такой факт: два последних командира полка – полковники Е. И. Зеленин и Д. В. Житкевич – одновременно после Гражданской войны вернулись из белой эмиграции в Советскую Россию и одновременно – 8 февраля 1931 года – были расстреляны, и останки их захоронены на Ваганьковском кладбище в Москве.
В августе 3-я дивизия получила пополнение: в ее ряды влился прибывший из Ставрополья батальон (180 штыков) во главе с И. И. Сипягиным, сформированный из солдат и офицеров 83-го пехотного Самурского полка. Основой полкового коллектива являлись призывники из степного Ставрополья, что еще больше крепило полковую спайку.
Самурцев за их боевой путь можно без всяких на то натяжек считать гордостью русской армии. Это был один из немногих примеров на грани Первой мировой и Гражданской войн, когда солдатский, полковой коллектив не распался под ударами революционной стихии митингов, братания с врагами, заседаний комитетов «без офицеров» и дезертирства. Самурцы держали свою окопную позицию до последних для России дней Великой войны.
Полк не растаял на фронте, не бросил после митинга окопы и Георгиевское знамя самурцев, не стал по пути с фронта бандой мародеров. Он ушел с фронта только тогда, когда новая Россия официально вышла из войны ценой сепаратного Брест-Литовского мира и ликвидации старой армии. И вернулся в родные места, в Ставрополье, сохранив оружие. Там он был распущен по домам, но сохранив при этом свою полковую сплоченность.
Овладение Тихорецким железнодорожным узлом позволяло Добровольческой армии во второй раз в 1918 году завязать бои за Екатеринодар. И самое главное: местное казачество, задавленное поборами (вернее – неприкрытыми грабежами) и «расстрельными» репрессиями, уже колыхнулось в сторону Белого дела. Казаки-кубанцы брались за оружие стихийно, поднимая восстания целыми станицами.
3-я дивизия вместе с 1-й дивизией генерала Б. И. Барбовича повела наступление вдоль линии железной дороги от Тихорецкой. Вечером 14 июля, умело сманеврировав, полки Дроздовского захватили железнодорожную станцию Динская, которая находилась всего в двадцати верстах от Екатеринодара.