– Давно был, в смысле любовниками были когда-то, на общем корпоративе снюхались, иногда помогали друг другу чем могли. В тот день он позвонил и предложил выпить шампанского, я согласилась. На речку предложила поехать я, машину свою оставила на асфальтированной дороге, той, что к компрессорной станции ведет. Там просто безопасно бросать автомобили. Проблема лишь в том, что дорога вся разбита, объезжала – вот и наследила. Машину оставила за поворотом, пересела к Игорю, и поехали. Достал он меня этими Кравцовыми. Я ответила, что поделом ей, все ее ангелом выставляют, шлюху малолетнюю! Вышла из машины хлопнула дверью и ушла, вся по уши в грязи!
– Ушла?
– Ну да.
– Он мертв, вообще-то… – Козырев удивленно смотрел на Попову.
– И что? Я знаю, но только это была не я! Я вернулась домой до того, как машина на реке сгорела. Меня соседка видела, дочь. И звонили мне домой! Дежурный звонил, у вас же предписание оповещать главу района или, в случае его отсутствия, заместителя о происшествиях. И кстати, в тот вечер вы с ним должны были встретиться. – И Попова посмотрела на Козырева.
– Не понял, – вклинился в диалог Несерин, тоже обращаясь к Козыреву: – Это как?
– Что вы имеете в виду, Нина Константиновна? – задал в свою очередь Козырев вопрос Поповой.
– Игорь сказал, что ты едешь к нему после работы, будешь ночью. – Попова вдруг перешла на фамильярное «ты».
Несерин посмотрел на Козырева:
– Выйдем?
Как только в кабинет зашел оперативник для охраны Поповой, следователи вышли и направились в конец коридора, где находилось окно и дверь в мужской туалет. Несерин заглянул в уборную, убедился, что никого нет, и уставился на Козырева, тот тут же отреагировал:
– Не смотри так на меня, для меня это такая же неожиданность, как и для тебя.
– Вы с ним договаривались? Ну хоть о чем-то?
– В том-то и дело, что нет. Он позвонил и пригласил на проводы, я ответил, что по возможности постараюсь приехать. Но ни о каких других встречах разговора не было. И потом, он же в итоге продал дом, жили они у родни, а телефона там не имеется. Он и звонил мне из отдела. Но это было за неделю до убийства, а потом вот Ткаченко позвонил и сообщил. Да я и на проводы приехать твердого обещания не давал. Все! Больше никаких телефонных разговоров не было.
– Хм, с учетом того, что он уже не работал последнюю неделю… А в отдел он действительно заходил всего пару раз, я с ним столкнулся, кстати. Тебе звонил, это я подтверждаю, еще кому-то… Накануне он в отдел привез что-то ребятам на память, он ведь поляну для них накрывал в последний рабочий день, все поехали отмечать уже в обед. Слушай, Поповой он, получается, тоже из отдела звонил, значит?
– Не знаю. Я вообще уверен был, что это она его грохнула.
– Я как бы тоже. Но теперь начинаю соображать: как это баба завалила Петровича? Его оглушили предположительно бутылкой… Но ее не нашли в машине. Ножевые, опять же… Может, она все же врет? Ну смотри, признаваться в убийстве Птицыной не хочет. Насчет Кравцовой – тоже вроде как не участница. Ну почти…
– Есть ощущение, что она недоговаривает, плюс меня приплела – откуда у нее эти сведения, что Шмидт в тот вечер ждал меня?
– Допустим, с этим разберемся. Ну а если не она, тогда кто? Умаров? Не думаю… Хотя, если капитан чего-то узнал да предъявил…
– Да нет, бред, Шмидт сидел на чемоданах! Дела были переданы, смысл какой?
– Тоже верно… Хорошо, просто потрахались, на это время нашел… Ты, кстати, знал про них?
– Нет, в том-то и дело! Ну были у него шашни на стороне иногда, но так-то он вроде о жене больше говорил.
– Если убийство Шмидта не связывать с делом Кравцовой, тогда у меня вообще никаких больше предположений нет!
Козырев, закуривая очередную сигарету, посмотрел в темное окно, все в дождливых потеках. И вдруг, обернувшись к Несерину, произнес:
– Если Шмидту кто-то позвонил и про меня сообщил, то надо у дежурного спросить.
На их вопрос, кто дежурил накануне убийства Шмидта и поступал ли какой-либо звонок от имени Козырева, дежурный ответил, проверив все записи:
– Это было мое дежурство, хорошо помню всех звонящих, ничего подобного не было.
– А что было вообще до момента пожара, с какими заявлениями обращались?
– Да ерунда, мелочь. Драка бытовая, алкаши с десятого квартала бутылку не поделили. Потом вот женщина звонила, белье забыла снять с веревки, его стащили. У другой – два алюминиевых тазика, ну это традиционно у нас, на металл сдать. Из соседнего района ориентировка, там челноков в дороге снова грабанули – и вот знают же, уже и в народе прозвали «дорога смерти», и все равно прутся за своим товаром с деньжищами.
– Понятно, – протянул Несерин и отозвал Козырева в сторону: – Слушай, Алексеевич, а может, нам просто Попова голову морочит?
– Может. Но что за мотив у нее? К чему эта сказка про мой приезд?
– Умарова надо допросить – может, его рассказ какой-то свет прольет.
– Хорошо, давай тогда с Поповой закончим.
Открыв дверь в комнату для допросов, Козырев кивком указал оперативнику на выход. После чего сел за стол и обратился к Поповой:
– Вам знакома фамилия Гурьева? Мария Гурьева? Близкие ее звали Моника.