Леопольдо же указывал на бот, а затем тыкал в грудь сомалийцам, как бы спрашивая: "Твой? Или твой?", пока тот сомалиец, что постарше, не ткнул себя в грудь. Тогда Леопольдо вновь принялся, как и в ситуации с Надимом, показывать на бот, не забывая раз за разом повторять: "Йемен".
Когда же мужчина, хозяин бота сказал: "Al-Yaman" и вопросительно посмотрел на Леопольдо, тот догадался, что его поняли, радостно кивнул и махнул рукой в сторону горизонта. Мужчина повернул голову к сотоварищу, и они долго о чем-то разговаривали. Молодой то и дело показывал на солнце, висевшее на небе, на горизонт, как будто в чем-то убеждая собеседника. Наконец мужчина взглянул на Леопольдо и кивнул, полез в карман, достал купюру местной валюты и протянул Леопольдо, но отдавать ему не стал, похлопал по ней второй рукой и сунул назад в карман. Леопольдо догадался, что от него хотят, присел на колени и вывел пальцем на прилизаном морской водой песке цифру: 1000.
Рыбаки переглянулись с таким видом, словно спрашивали друг у друга: "Этот идиот никак решил над нами поиздеваться?". Тот, что постарше, залопотал, замотал головой, руки взметнулись вверх, точно крылья ворона. Тогда Леопольдо ткнул сомалийца в грудь.
– Сколько? – спросил, показал пальцем на песок. – Напиши.
Сомалиец его понял, так как наклонился и пририсовал к тысяче Леопольдо еще три нуля.
– Да вы здесь все с ума посходили?! – возмутился Леопольдо. – Миллион долларов! Что я, какой-нибудь нефтяной магнат?!
Услышав слово "доллары", сомалийцы переглянулись. Не послышалось ли?
– Dollar? – спросил молодой у Леопольдо.
– Dollar, – кивнул тот.
Молодой посмотрел на того, что постарше, что-то принялся ему говорить. Тот слушал его с таким видом, будто ему доверяли информацию государственной важности, но вскоре мышцы на его лице расслабились, он улыбнулся, хлопнул Леопольдо по плечу и вывел на песке: 5000.
– Нет у меня таких денег, – Леопольдо развел руки в стороны.
Сомалиец понял, указал на песок под ногами. Леопольдо написал: 2000.
Парочка его "деловых партнеров" снова принялась совещаться. Когда закончили, с песка на Леопольдо смотрела сумма в 2500. Леопольдо кивнул. Сомалийцы заулыбались. На Леопольдо посыпались хлопки и непонятные слова. Леопольдо улыбался в ответ, а сам думал, что, наученный горьким опытом, ни за что не даст деньги наперед. Но никто от него этого и не требовал. Старший рыбак указал Леопольдо на солнце, опустил руку к горизонту и замер с вытянутой рукой. Посмотрел на Леопольдо, понимает ли тот его. Леопольдо понял, поэтому кивнул.
– На закате, – Леопольдо повторил жест сомалийца.
Тот хлопнул Леопольдо по плечу как старого приятеля и полез со своим другом назад в лодку. Леопольдо смотрел, как они плывут к судну, как забираются на его борт. Похоже, в этот раз он не просчитался. Довольный, Леопольдо вернулся в тень дома. Услышал, как зафыркал мотор на судне, увидел, как молодой сомалиец привязал лодку к боту, после чего принялся копошиться на палубе. Через минуту-другую судно дернулось, закряхтело и поплыло вдоль берега. Леопольдо смотрел, как оно удаляется все дальше и дальше, пока не скрылось за изгибом береговой линии. Леопольдо же растянулся на земле и закрыл глаза. Все-таки сон это лучшее средство, чтобы убить время.
Когда солнце начало клониться к горизонту, Леопольдо проснулся, бросил взгляд на залив. Бот, который должен был доставить его в Йемен, еще не вернулся. Леопольдо начал, было, подумывать, не обманули ли его снова, но хлюпающее ворчание двигателя в отдалении развеяло его сомнения. Немного прошло времени, как из-за поворота столетней черепахой выполз бот. Сопя и фыркая, он протащил свое ржавое тело к тому месту, где стоял ранее, и заглох. Лодки, которая была привязана к корме, Леопольдо не увидел, как и не увидел молодого рыбака.
Едва двигатель умолк, на палубе показался рыбак постарше, заметил Леопольдо и махнул ему. Леопольдо поднялся с земли и двинул к воде. У воды остановился, но сомалиец продолжал махать рукой. Леопольдо снял сандалии, закатал штанину, одну, вторую и полез в воду. У берега, где было мелко, вода за день хорошо прогрелась, поэтому была теплой.
Новый знакомый Леопольдо помог ему забраться на борт. Пока заводил двигатель, что-то рассказывал. Леопольдо ничего не понимал, но это сомалийца нисколько не беспокоило. Он как будто вел беседу со старым другом – говорил, задавал вопросы и, не дождавшись ответа, сам же на них и отвечал. Леопольдо же сидел на палубе, подставив мокрые ноги последним лучам заходящего солнца, и смотрел, как за кормой тает африканский берег, становится все меньше, меньше, меньше, пока не превратился в темную полоску земли на горизонте.
Только сейчас, когда берег остался далеко позади, Леопольдо смог почувствовать радость от того, что ему все же удалось распрощаться с Африкой – нищей, дикой и жестокой. Все, что произошло с ним там, виделось как сон – образы пока еще четкие, но эта четкость была хлипкой, готовой исчезнуть в любой момент под давлением наступающего будущего.
