Большую часть времени, которое оставалось до заката, Леопольдо провел на палубе, наблюдая за силуэтами далеких танкеров и других кораблей, беспокоивших в эти минуты просторы Аденского залива. Когда же тьма сомкнулась вокруг суденышка, он перебрался в рубку, слушал непонятные ему пространные речи сомалийца и наблюдал за тем, как тот управляет старым ботом.
Когда вдалеке вспыхнули густые огни большого города, было уже далеко за полночь.
– Al-Yaman, – сомалиец указал на далекий берег и потребовал от Леопольдо оплаты проезда. Леопольдо не стал возражать, отсчитал сомалийцу причитавшуюся тому сумму, остальное спрятал назад в карман. Сомалиец же сунул деньги под рубаху и сбавил обороты двигателя. Скорость суденышка упала до нескольких узлов. Теперь бот продирался сквозь ночь так медленно, что Леопольдо начал, было, подумывать о том, что с такой скоростью они доберутся до берегов Йемена не раньше следующего Нового года. Но сомалийца Йеменский берег, казалось, перестал интересовать, едва он получил от Леопольдо плату за проезд. Заглушил двигатель, выбрался из рубки на палубу, посмотрел вправо, влево, прислушался. Увидел фонарь, тускло горевший на крыше рубки, и в тот же миг его лицо исказилось от страха. Он устремился в рубку и выключил фонарь. Тьма окутала суденышко, да такая плотная, что Леопольдо с трудом различал пальцы на руках. Далекие звезды скрылись за тонким покрывалом облаков. Тишина накрыла залив непроницаемым колпаком, через который даже плеск волн едва пробивался.
Леопольдо слышал стук собственного сердца и думал, какого черта сомалиец заглушил двигатель и потушил свет на корабле. Хотел поинтересоваться у того, что на него нашло, да вовремя вспомнил, что сомалиец не знает ни английского, ни итальянского.
Наконец сомалиец перестал вслушиваться в тишину, завел двигатель и бот, недовольно ворча, пополз вперед. Ветер разогнал облака, и лунный свет устремился к поверхности залива. Видимость улучшилась. Леопольдо и думать забыл о потушенном фонаре. Слушал тихий плеск волн за кормой и посматривал на сомалийца, по неведомым для Леопольдо причинам утратившим душевный покой. Его глаза блестели в ночи, отражая лунный свет, когда он рыскал ими по сторонам, высматривая только ему известных чудовищ.
Суденышко проползо километра два или три к Йеменскому берегу, когда откуда-то издалека пришел вой сирены. Взорвал тишину и тут же утих, точно испугавшись проявленной наглости. Леопольдо услышал, как стукнули зубы у сомалийца. В тот же миг сомалиец подскочил к Леопольдо и принялся выпихивать того из рубки на палубу, что-то вереща на своем языке.
Леопольдо, отступая перед, не иначе как сошедшим с ума сомалийцем, выбрался на палубу. Но сомалиец и тут не оставил его в покое.
– Al-Yaman, Al-Yaman, – повторял он, тыча пальцем в темноту, туда, где ночь вынуждена была отступить перед огнями большого города.
Сомалиец указывал на все еще далекий берег и подталкивал Леопольдо к бортовому ограждению. Леопольдо подумал, что этот сумасшедший хочет столкнуть его за борт и уже собрался оттолкнуть того от себя, чтобы попытаться найти спасение на крыше рубки, как тишину ночи вновь потревожил вой сирены.
От неожиданности сомалиец подскочил, охнул и интенсивнее застучал руками по телу Леопольдо. Но видя, что все его потуги не приносят никакого результата, развернулся и побежал в рубку. Леопольдо смотрел, как тот, что-то лопоча – должно быть молился своему богу – принялся разворачивать бот. Теперь пришла его очередь испугаться. Сумасшедший сомалиец никак решил плыть назад. Этого только не хватало! Леопольдо забегал глазами по палубе в поисках какого-либо решения выхода из сложившейся ситуации. Стук зубов сомалийца и его невнятное бормотание, доносившиеся из рубки, нервировали Леопольдо. Ему казалось, что еще немного, и он сам застучит зубами.
К своему ужасу Леопольдо увидел, как суденышко развернулось кормой к Йеменскому берегу. Нет! Он не может вернуться назад! Он так хотел оставить позади тот ад, а теперь снова туда возвращается! Ни за что! Леопольдо подскочил к бортовому ограждению, готовый прыгнуть за борт. Но тут вспомнил о деньгах в кармане, о паспорте, которые, если намокнут, вряд ли принесут ему пользу в будущем. Застыл, лихорадочно обдумывая ситуацию. Краем глаза вырвал из темноты кусок клеенки, на которой лежала сеть, наклонился и оторвал часть, после чего достал из кармана деньги, фотографию Ангелики, паспорт и завернул это все в клеенку. Почувствовал, как бот прибавил газу, тревожа ночь сиплым ворчанием, и устремился прочь от Йеменского берега. В ту же секунду Леопольдо разбежался, подпрыгнул, уцепился свободной рукой за бортовое ограждение и, чертыхаясь, полетел за борт.
Только сейчас, оказавшись в холодной воде, посреди бескрайнего водного пространства, Леопольдо осознал, какую совершил глупость, сиганув за борт. Вокруг было тихо и мрачно. Легкое дыхание ветра коснулось мокрого лица Леопольдо, набежавшая волна подбросила его тело вверх, будто вознамерилась вытолкнуть из воды. Может, знала, что ему здесь не место?
