Все последующие дни, дни, пока они пересекали Аравийское море, а затем и Лаккадивское море, раскинувшееся у южных берегов Индии, Леопольдо вместе с другими матросами проводил на палубе за уборкой или покраской. Иногда он отрывался от работы и смотрел, как вдалеке проплывают утопающие в буйной растительности берега Индии. Какой разительный контраст с Йеменом и особенно с Сомали. Ад и рай. Нищета и богатство.
Когда Леопольдо рассматривал богатые зеленью индийские берега, он часто вспоминал о рыщущих по пустырям сомалийских и йеменских козах. На миг представлял их на роскошных берегах Индии и ужасался тому, во что эта саранча могла превратить зеленеющие индийские берега. Но, думая о козах, Леопольдо не мог не думать о людях, для которых эти козы сами служили источником пропитания. Леопольдо видел, что козы – это всего лишь животные, голодные животные, которые не могут предвидеть последствия своих действий. Они уничтожают растительность, не задумываясь о том, что тем самым уничтожают самих себя. А вот люди… Леопольдо не мог не заметить того, что многие люди, как и животные, неспособны предвидеть урон, который они наносят природе. Неважно, касалось ли это сомалийских женщин, рыщущих по равнине голодными львицами в поисках последних деревьев и кустов, годных пойти на растопку, или жителей европейских стран, готовых ради собственного процветания убивать и разрушать тот мир, в котором, по иронии, стремятся достичь процветания. Не станет ли человек, который движим теми же инстинктами, что и любое другое животное, той "козой", которая в итоге уничтожит мир? Превратит рай в ад? Жители Сомали, Йемена и многих других стран уже доказали, что такое возможно. И климат вряд ли стоит обвинять. Солнце светит везде, но природа умирает только там, где поселяется человек.
Оставив позади Лаккадивские острова, Мальдивы, обогнув Индию и послав приветственный гудок Шри-Ланке, "Шанхай" направился к Индонезии. Как и раньше Леопольдо большую часть времени проводил на палубе. В свободное от вахты время отсыпался в каюте или общался с Лингом, с которым за долгие недели плавания успел завязать дружеские отношения. Именно Линг, общаясь с Леопольдо, рассказывая ему о Китае, своей семье, помог Леопольдо повысить уровень владения английским языком. Леопольдо также многое успел рассказать Лингу. Особенно большое впечатление на Линга произвел рассказ о времени, проведенном Леопольдо в Сомали, и его переправа через Аденский залив. Именно тогда Леопольдо и получил от Линга прозвище "xìngyùnr", "счастливчик". Правда, получил он от китайца и еще одно прозвище: "chǔnrén", "глупец". Именно так сказал о нем Линг, когда узнал, что Леопольдо оставил дом из-за девушки, к тому же, очень вероятно, давно уже съеденной рыбами. Но обзывал Линг Леопольдо не со злости, по-дружески подтрунивая над ним, поэтому у Леопольдо даже мысли не возникло обидеться на Линга.
По натуре Линг был добряк. Никогда никого не задирал, не обижал, всегда готов был прийти на помощь, даже тогда, когда никакой помощи и не требовалось. На его лице всегда сияла улыбка, а добрые глаза лучились светом и хитрецой. Сам невысокий и щуплый, Линг выглядел пигмеем по сравнению с высоким Леопольдо. Порой Леопольдо и сам не мог понять, чем ему приглянулся этот улыбчивый китаец. Может быть, тем, что давно не видел искренних улыбок на лицах людей. Любил Линг и пошутить, чем занимался так же часто, как и улыбался.
Однажды, когда "Шанхай" проходил недалеко от Суматры, внимание Леопольдо привлекли глухие шлепки, раздававшиеся со стороны правого борта. Леопольдо в это время сидел на крыше одного из танков с валиком для покраски в одной руке и банкой с краской в другой. Линг был рядом, красил другой участок крыши танка, той, что находилась ближе к правому борту, поэтому едва раздались шлепки, поднялся на ноги и отправился смотреть, что случилось. Секунду-другую он стоял у бортового ограждения правого борта, затем подскочил, развернулся к Леопольдо и замер, подняв вверх руки. Заметив испуганное выражение на лице китайца, Леопольдо поинтересовался, что с ним. В ответ китаец поднял руки еще выше, крикнул кому-то внизу: "Don't shoot![138]", посмотрел на Леопольдо и, вращая глазами от страха, сказал:
– Indonesian pirates[139].
Леопольдо, услышав слово "pirates", вскочил на ноги, да так неловко, что выронил банку с краской прямо на свой оранжевый комбинезон. Правая штанина и ботинки окрасились в красное. Заметив это, Линг опустил руки и захохотал. Леопольдо же приблизился к бортовому ограждению и глянул вниз. Индонезийских пиратов он не увидел, зато заметил летучих рыб, не иначе как сошедших с ума. Рыбы вылетали из воды, пролетали с десяток, а то и два десятка метров и врезались серебристыми головами в корпус судна, после чего падали назад в воду и исчезали на глубине.
Леопольдо посмотрел на испачканный комбинезон, затем на смеющегося Линга. Подумал, а не выбросить ли Линга за борт, но передумал, когда китаец приблизился и предложил помощь в очистке костюма.
