Леопольдо почувствовал, как чьи-то ручки забрались ему под рубашку и принялись поглаживать кожу на спине. Он продолжал лежать, не открывая глаза, наслаждаясь приятными ощущениями. Не иначе как Линг привел его в массажный салон. Быть может, это какой-то особый вид расслабляющего массажа, китайский. Недаром же он находится в китайском районе Джакарты.
Леопольдо ощутил, как кто-то оседлал его ноги чуть ниже ягодиц. Руки продолжали гладить его тело – шею, спину, руки. Он не выдержал. Это было блаженство. Перевернулся на спину и увидел ее.
Ей было лет восемнадцать, не больше. То ли китаянка, то ли… нет… индонезийка. В белом халате, перехваченном на талии пояском. С небольшими кольцами в ушах. Она была красивой настолько, насколько может быть красивой для европейца азиатская девушка. Великолепные ямочки на щеках. Чуть приплюснутый носик. Черные арки тонких бровей. Тонкие сексуальные губы и черные волосы, волной ниспадавшие на узкие плечи.
Она была милой и нежной, как и те руки, что поглаживали живот и грудь Леопольдо. Она улыбнулась, обнажив два ряда маленьких, точно мышиных зубов. Продолжая улыбаться, поднялась, дернула за концы ремня и сбросила халат. Бесформенной кучей он упал на ноги Леопольдо. Но он этого не заметил. Его взгляд будто прилип к той, что возвышалась над ним в эти минуты. Она была обнажена. Афродитой, рожденной из пены морской, она явилась ему, чтобы лишить его сердце покоя. Он смотрел на нее снизу вверх – на ее тонкую шею, на маленькие груди с сосками-точками, на плоский живот и еще не знавший бритвенного станка лобок с темными курчавыми волосками. На тонкие полоски половых губ, проглядывавшие сквозь них, и чувствовал, как внизу живота рождается огонь, огонь, жаждущий поглотить все его естество без остатка.
Она опустилась ему на ноги, задрала ему рубашку и поцеловала в живот. Его ноздри уловили запах ее тела. Почему-то он напомнил ему аромат топленого молока. Леопольдо закрыл глаза. Как давно у него не было женщины. Казалось, он уже и забыл, как это, быть наедине с женщиной, ласкать ее тело, ощущать на себе ее ласки.
Ее губы целовали его живот, грудь, соски. Руки поглаживали его бедра, будто готовили их к более изощренным ласкам. Только сейчас он ощутил в воздухе смесь различных ароматов – должно быть, прежде чем подойти к нему, она зажгла свечи.
Совсем некстати он вспомнил о номере в отеле "Куарк", пятнах крови на белой простыне, Марине. Вспомнил об Ангелике, фотография которой лежала в эти минуты в левом заднем кармане его штанов.
Он застонал от отчаяния. Она же подумала – от наслаждения. Положила ладошку на его пенис, готовый выбраться из штанов, и сдавила. Застонал сильнее. Нет. Он не хочет сделать больно этому ангелу. Он не может изменить памяти той, чья фотография лежит в кармане его штанов.
Леопольдо открыл глаза, накрыл ладонью ее ладонь, убрал с пениса, после чего свесил ноги с кровати. На недоуменный, чуть встревоженный взгляд девушки, он ответил банальным: "Прости". Обулся под ее пристальным взглядом. Не смотрел на ее обнаженное тело, готовое дарить ему радость и наслаждение. Отвернулся от него, словно от отмеченного страшной болезнью. Поднялся с кровати, бросил еще одно "Прости" и, не оборачиваясь, направился к двери. Спустился на первый этаж, проигнорировал недоуменный взгляд старой китаянки и вышел на улицу, на свежий воздух. Его легким не хватало этого живительного эликсира.
Спустя несколько недель они вошли в порт Шанхая. Гигантский город, крупнейший в мире порт, встретил своего тезку невероятным шумом. Леопольдо с некой оторопью смотрел на город, пытаясь сравнить его с чем-либо виденным ранее. Это оказалось невозможным. Вспомнил о Джакарте с ее небоскребами, но небоскребы Шанхая виделись еще выше. Устремлялись вверх в тщетной попытке достичь космоса. Леопольдо смотрел на башни и небоскребы нового района Пудун, а рядом стоял Линг и улыбался загадочной улыбкой. Раз за разом он запрокидывал голову и смотрел на Леопольдо, наблюдая за его реакцией на великолепный Шанхай.
Но первый восторг Леопольдо вскоре сменился безразличием и даже неприятием этого огромного, но искусственного города. Шум и гам, который Леопольдо невзлюбил еще в Милане, здесь же был просто невероятен. Все куда-то двигались, ехали, спешили, подчиняясь ритму большого города. Множество лиц, которые ты успевал увидеть за считанные минуты, несли следы тревоги, усталости, апатии, но только не счастья и удовлетворения. Стоя на палубе "Шанхая", в эти минуты Леопольдо вдруг осознал одну простую вещь: чем крупнее город, тем несчастнее люди, которые в нем живут. Леопольдо затосковал по Ареццо, маленькому и уютному, одному из множества, но такому особенному.
Линг предложил Леопольдо прогуляться по городу, но Леопольдо отказался, чем вызвал у китайца легкое недоумение. Легкое, так как после того случая в маленьком борделе в китайском районе Джакарты Линг перестал удивляться странностям своего итальянского друга. А их, похоже, у него было много.
