— А вот это вопрос лучше переадресовать товарищу Шульженко. ЦАГИ гораздо ближе к проектам и заданиям на проектирование боевых машин, чем наш институт. Вам слово, Михаил Никитич.
— Товарищ Давыдов, это пока только теоретическая модель, и не более того. Мы с Сергеем Алексеевичем и нашими коллегами оценили будущие характеристики такой концептуальной машины примерно так. Масса самолета около сорока пяти — пятидесяти тонн. Максимально выгодная дальность около шести — семи тысяч, на высотах от 10 до 14 тысяч метров и на скоростях около 730–900 км/ч. Но, еще раз повторюсь, это пока лишь общие расчеты. Проектов таких самолетов у нас в стране еще нет.
— Товарищи конструкторы, как вы видите, товарищи Шульженко и Христианович объемно очертили нам перспективы будущих работ. Перспективы волнующие. Но, это лишь заоблачная вершина. А, нам с вами, предстоит в первую очередь, решить, каким проектам давать приоритет в опытном самолетостроении, какие самолеты строить серийно, а также, когда и как все это делать. Поэтому, давайте ка, вернемся в день сегодняшний. Как же нам с вами, уже в ближайшие годы лучше всего использовать полученные коллегами данные?
— Кто выскажется? Товарищ Незваль, прошу.
— Гхм. "Крыло Дэвисса" это конечно же, хороший задел для проектирования новых тяжелых и дальних бомбардировщиков. Но почему же вы, товарищи, думаете, что спроектированные у нас крылья, окажутся хуже американских? Да, у нашего с товарищами ТБ-7 много детских болезней, но машина-то в целом хорошая. Ведь можем мы из нее выжать многое. Есть еще резерв для модернизации.
Лишь только Незваль замолчал, как руку поднял Дмитрий Томашевич. Свое возражение он, не спеша, перечислил глухим усталым голосом.
— А трудоемкость вашего ТБ-7 и дороговизна конструкции в серии? А центральный нагнетатель, работающий через пень колоду? Что с отсутствием гермокабин, двойного управления и отсутствием хорошего автопилота? А обитаемость кабин экипажа, и психотехнические особенности, из-за которых с дальними полетами только испытатели и справляются? Даже туалет в кабине не предусмотрен. А дальность с половиной максимальной нагрузки? Сколько времени вы планируете потратить на все доводки?
— Владимир Михайлович ответь ты скептикам, бога ради. А то у меня терпения не хватает.
— Ты меня Иосиф Фомич прости, но многое из сказанного Дмитрием Людвиговичем, правда. Машину мы проектировали еще в 34-м. Для того времени, это был прорыв, но сейчас те решения стали уже рядовыми. Начнись война в 37-м, я бы первый проголосовал за массовый выпуск ТБ-7, а сейчас… Американцы с нами наравне. Пусть пока не сильно, но их машины, и чуть быстрее и дальше летают, и чуть больше берут в перегруз, и оборонительное вооружение чуть-чуть мощнее. Наша машина хорошая, Иосиф Фомич, а нужна лучшая. Модернизировать ТБ-7 можно и нужно, но это машина только сегодняшнего дня. Не завтрашнего. Кстати, я видел опытный ДБ-А (4-й) со стреловидным крылом, комбинированными моторами и тремя дистанционными турелями. Очень интересная машина, хотя и тоже не фонтан. Нам бы сейчас всем вместе из этого задела сделать новую отличную машину. Пока еще есть время…
— Ты что же, от нашего ТБ-7 совсем отрекся уже?
— Да, нет же, Иосиф. Я же говорю надо все лучшее брать, и из ТБ-7 тоже. Кстати, на нем можно многие новые элементы конструкции по частям испытывать…
— Володя, ты Володя. Мы же в тот самолет всю свою душу вложили…
— Так, давайте, вместе вложим душу в новую машину. А ТБ-7 нам еще пригодится, как и ДБ-А. Их можно пока в малых сериях строить…
— Товарищ, Бартини! Товарищи! Мы здесь не обсуждаем серии ТБ-7 и ДБ-А. Те решения принимали еще пару лет назад, сегодня вопросы у нас совсем другие. Ведь так, товарищ Давыдов?
— Так. Но, товарищ Незваль все же задал один важный вопрос — почему мы должны брать готовое, крыло у американцев, если сами можем создать не хуже? Почему бы не взять к примеру, только профиль, а крыло сделать свое?
Давыдов, увидел поднявшего голову Болховитинова и кивнул ему.
— Прошу, Виктор Фёдорович.
