"Упс! А этому то "Кэмбриджскому сорванцу" цо тут потрибно? Интересно, его уже завербовали наши, или еще нет? Вот кому надо разведкой заниматься! А не всяким там шизофреническим дилетантам с пилотским дипломом в кармане. Эх, какая встреча у меня впустую пропадает! Сколько же всякого толкового я ему тут порассказать могла бы, ан фиг. Вон, сколько ушей кругом. Кстати, а не с ним ли меня так настойчиво пытался свести Дитрих. Хм… Или с кем-то из его тусовки… Гестаповцы же тут явно какой-то шпионский водевиль мудрили, пока я упорно кобенилась, и взрывала мозг своей бредовой техно-классической музыкальной теорией местным "Spielleute"…".
— Что с вами? Вы в порядке?
— Ничего, я в норме. Взаимно рад знакомству с вами. И, чем же я могу быть вам полезен, мистер Филби?
— Вы можете звать меня просто Ким. А полезны… Только частичкой ваших фантастических приключений. Что вы сами чувствовали, когда, болтаясь на неустойчивом взрывоопасном баллоне, и рискуя своей жизнью, отправляли в ракетный полет ваших героических мышей? Когда вы намерены увидеть нашу планету с лунной орбиты? Ну и, кончено же, когда вам дадут, наконец, полную свободу? Ведь если я правильно понимаю, вы пока не можете покинуть Родину вашего отца…
— Угу. Ну, что ж… Вот вам ответы на вашу телеграмму, Ким. Мышей я жалел всеми фибрами души, как невинных агнцев. Но, и гордился ими, как Дедал гордился своим Икаром. Орбита Луны ждет меня году, примерно в 53-м, а может, в 55-м. Если, конечно, политики не подгадят (а с них станется). Что же по поводу моей скорой свободы, то… то хотел бы и сам я это знать. Ни час, ни день этого радостного события мне, увы, неизвестны. В Румынию я был отпущен властями под плотное наблюдение, и под мое гранитное слово офицера. И, как видите, слово свое я все-таки сдержал. Впрочем, меня уже заверили, что с правительством Штатов как раз сейчас идут переговоры о моем возвращении, но пока, увы… Ну, а здесь я отдыхаю душой, когда мои конвоиры проявляют редкое, и тем вдвойне более ценимое мной великодушие, а вот, что будет дальше…
— Вы, наверное, большой хитрец, дорогой Адам. Что же вам мешало сбежать отсюда, при таком ненавязчивом контроле? Возможно, здесь вам просто предложили хорошие условия развития вашего проекта? Собираетесь прославить в веках не только себя, но и ваш с отцом Фаттерлянд?
— Мда уж, "ненавязчивый контроль". Вас бы на мое место. Запишите мои слова, дорогой Ким. Ближайшие пять лет Германии будет не до космических проектов. Лет через пять, если будем живы, встретимся и проверим это предсказание. Это, наверное, во-вторых. А во-первых… До ноября я дал слово, ждать доброй воли моих пленителей. Но, вы правы, вечно я здесь торчать не стану. В мире слишком много интересного, чтобы прозябать на одном месте. Даже и в "золотой клетке"…
— Что ж благодарю вас. Дадите такое же интервью моим друзьям?
— Ваши друзья обойдутся. У русских есть поговорка — "кто первым встал, того и тапки". Вы оказались быстрее, а они пусть напрягут фантазию, и расскажут всему Свету душещипательную сагу о подлеце Пешке-Моровском, предавшем демократические идеалы Запада, и кровь своих соратников по защите Польши. И про то, как этот мерзавец, пресмыкался в плену перед своими тюремщиками, и вымаливал у них пощаду…
— Уж не оплеухами-ли своему надоедливому конвоиру, вы молили его о пощаде? Бросьте, Адам! Вы воевали только против агрессора, а ваши ракетные опыты даже в плену, лишь добавляют к вам уважения. После публикаций сентября и октября, вы взлетели на волне восхищения, и завоевали множество сердец. Вас никто не посмеет в голос обвинить в трусости или предательстве. В голос, никто. Это я вам обещаю, как человек хорошо знакомый с двуличной свободной прессой, умеющей поливать грязью даже недавних кумиров. Первая же газетенка, посмевшая громко тявкнуть на вас, и не сумевшая подтвердить свои источники, рискует потерять полугодовую прибыль в течение месяца, и они это знают. Вашей удаче будут завидовать и шептаться по углам. Станут задавать дурно пахнущие вопросы, и строить версии в аналитических статьях. Но бросить вам обвинение воткрытую, и без доказательств… Я прочел массу статей о вас, включая интервью с близко вас знавшими людьми, и совершенно точно знаю — такой человек, как вы, ни за что не станет никого, и ни о чем умолять. И это, теперь, известно не мне одному. А сегодня я узнал, что вы даже перед врагами умеете держать свое слово. Не хотите больше давать интервью — не нужно. Это ваше право. И я благодарен вам за то, что для меня вы сделали исключение. Если когда-нибудь мы увидимся с вами вновь, я очень надеюсь узнать, что вы, наконец, свободны, и снова движетесь к вашей космической мечте. Ведь это куда интересней войны, не правда ли? И напоследок, расскажите мне, если не сочтете нескромным, об аранжировке этих шикарных классических фрагментов, это ведь ваших рук дело?
