— Гм… Адам, я, конечно, не инженер… Но, по-моему, ваша идея просто безумна. Я высоко оценил и многоколесное шасси и вот эти двери, открывающиеся спереди и сзади грузовой кабины. Решения бесспорно очень остроумные, но… Но при старте столь мощной ракеты из переднего люка, она просто спалит ваш полотняный самолет-носитель как свечку.
— Ха! Не стать вам космонавтом, Вальтер. Как впрочем, и конструктором ракет. Не нужно дуться, дружище, каждому свое. Я же не лезу к вам со своими советами, по части разведки? И как вы думаете, для чего нужны вот эти тугие тюки впереди и сзади ракеты?
— Ммм… Неужели, это парашюты?!
— Прекрасно, герр Лемберг! Нет, все-таки есть в вас некий потенциал для ракетного творчества!
— Постойте, Адам! Вы что же хотите сбросить ракету с самолета на парашюте?!
— А что вас так возмутило?! Задний парашют вместе с небольшими пороховыми ускорителями, стремительным домкратом вытянут ее из грузового отсека. А передний, раскрывшись, стабилизирует ее в полете. Затем пилот включает маршевые двигатели, и отстреливает пиропатроном ненужные уже парашюты. Трудности будут у пилота носителя. Ему-то придется сначала держать перегруженный самолет в наборе высоты с риском сорваться в штопор. А затем он, чтобы не сгореть как свечка, должен резво ускакать от стартующей за его хвостом ракеты…
— Мда-а, Адам. Ваше безумство гениально! И что, в этом случае, ракета действительно долетит до Луны?!
— До Луны вряд ли. А вот на круговую орбиту вокруг Земли, пожалуй, что и выйдет. И даже с запасом…
— Хорошо, я согласен! Убеждать вы умеете, и вы рассчитали все довольно точно. Если показать этот проект Фюреру, то он не останется равнодушным. Пусть в ближайшие лет пять полетов в космос не будет, но такие "воздушные паромы" Рейху, наверняка пригодятся. Даже если по цене они обойдутся нам в десяток истребителей, каждый. Мда. Но и свое обещание не забудьте! С меня автограф Фюрера на техническом задании, а с вас набросок плана операции в Швеции…
Провожая взглядом отъезжающую машину своего будущего куратора из СД, Павла думала о самом страшном варианте развития событий. А вдруг все пойдет не так? Вдруг ее действия лишь подтолкнут Гитлера к созданию оружия возмездия, и вместо Лондона и Нью-Йорка, тот остро захочет врезать тяжелыми ракетами по Москве и Ленинграду? Или этот мохноусый гад захочет высадить большой десант, где-нибудь в Крыму? От таких мыслей голова шла кругом, и хотелось выть. История и так уже изменилась. В Польше, где советскому разведчику удалось сыграть свою партию, немцы провозились на почти месяц дольше, и понесли вдвое большие потери. Почитывая доставленные конвоирами газеты, Павла узнавала о новых изменениях исходной исторической линии событий. В Средиземном море уже вовсю шла война греков с итальянцами. Разозленные провокациями на границе югославы начали в свою очередь обстрелы и наскоки на болгарскую территорию. От послезнания Павлы остались лишь крохи, теперь играть приходилось почти вслепую…
Тот день Бенджамин запомнил надолго. И ему и Дорну было очень жаль расставаться с полюбившимися И-16. Машина понравилась еще в Харькове, где их переучивали русские. "Пулавчаки" конечно были приятнее в управлении, но такой скорости и вертикального маневра, как у "Поликарповых" им явно не хватало. Да и оружие у русского истребителя было существенно мощнее. Жаль только, что второй корабль с авиатехникой застрял где-то в Черном море и еще не дошел до Греции. Последние вылеты им с Дорном пришлось делать на машинах "русско-греческого" сквадрона Бахчиванжди. Сбитый торпедоносец CANT как раз пополнил его список побед в предпоследнем бою над Закинфом. А сейчас в просторном зале большого греческого дома Дэвис оказался под прицелом дюжины глаз своего армейского начальства. Сразу после доклада генералу Корнильон-Молинье, лейтенанта поставил в тупик неожиданный вопрос.
— Лейтенант ответьте нам. Сколькими языками, и в какой степени вы сами владеете? И не нужно здесь скромничать, отвечайте подробно, даже о незначительных лингвистических навыках.
— Гм. Мсье генерал, помимо родного английского, дома меня мама учила французскому. Наш дальний родственник был врачом, поэтому латынь часто звучала в доме, и я кое-что запомнил. Немецкий нам преподавали в школе и в училище. Ну, еще немного испанский. Я учился вместе с несколькими парнями-латиносами. Греческий и русский я стал учить только в Харькове и здесь.
— Отлично, лейтенант. Это то, что нам нужно!
— Простите сэр! То есть мсье генерал, но я бы не хотел менять профессию на армейского переводчика!
— Увы, мон шер, это решать не вам. Впрочем, отказаться-то вы еще можете. Но вот стоит ли? Хотите принять эскадрилью?
— Конечно сэр!!! То есть, уи мсье!
— Тихо-тихо. Погодите радоваться, мон шер. Может статься, вы потом проклянете свою доверчивость и мое коварство. Полковник Амбруш, зачитайте лейтенанту его новое назначение.
