Дальше все стало знакомым. Изредка отдавая по радио команды на французском, русском и испанском Бенджамин, успел провести две сосредоточенные атаки на строй итальянцев. В первом заходе удалось срезать ведущего третьей пары, а во втором заходе удалось выбить ведомого головной. В сильно потемневшем небе большая группа трехмоторных "Савойя-Маркети" огрызалась своими пулеметными трассами на атаки "Пулавчаков", и упрямо тянула к Салоникам. Итальянцы сильно отклонились к Северу. В очередной атаке Бенджамину показалось, что они летят уже над границей, в этот момент пришла неожиданная помощь от двух странных "Пулавчаков". Они быстро обошли разгоняющиеся самолеты его пары и выстрелив три коротких очереди завалили одну "Савойю". Затем сразу ушли на вертикаль. Разглядеть, кто это был, Дэвис не уcпел. Неожиданно появилась шестерка "Фиатов", оторвавшаяся от боя с русскими монопланами. Пули застучали по крыльям, пришлось уходить пикированием и горкой. Но вскоре, снова появилась та странная пара "Пулавчаков" и расклад поменялся. Бой был равный, но вскоре "Фиаты" бросили противника и стали быстро уходить на Восток. Преследовать их было некогда, Бенджамин скомандовал сбор, и снова повел своих на бомбардировщики. Перед новой атакой он огляделся, но своего ведомого найти не смог. Небо уже сильно потемнело, и стало видно, что на Салоники враг не пойдет. Каттерс появился на своем "Пулавчаке" сбоку. Похвастался одним сбитым и запросил распоряжений. И тут чуть впереди появился тот самый странный истребитель. Дважды оказавший помощь в бою.
— Каттерс, стой!!! Не атакуй его!
Во время боя рассматривать неожиданного помощника было некогда. Сейчас Бенджамин, наконец, понял, что же ему казалось неправильным в этом "Пулавчаке". Прежде всего, самолет был совсем даже не "Пулавчаком", а совсем другим аппаратом. Необычный подкосный высокоплан имел острый нос с явно рядным двигателем, а на хвосте у него красовался трехцветный опознавательный знак дружественного соседнего королевства. Бенджамин вгляделся в лицо пилота. По-видимому, тем овладело безудержное веселье. Тыча пальцем в сторону своего соседа он продолжал смеяться, то и дело прикладывая к с своему шлемофону сложенные рожками пальцы. Когда югослав, наконец, отсмеялся, то жестами показал, что топливо закончилось, и он будет садиться здесь. Дэвис, покрутил пальцем у виска и махнул рукой в сторону Сереc, и скомандовал Каттерсу.
— Алан, собери и уводи наших, а я провожу союзника.
— Понял, мсье капитан, выполняю.
До ближайшего аэродрома было всего несколько минут лету, к тому же по пути было несколько полей пригодных для вынужденной посадки. Югослав быстро согласился, кивнул и пристроился в хвост за провожатым. Но до площадки подскока он все-таки немного не долетел… Покачав ему крыльями Бенджамин развернулся к себе на аэродром. На аэродроме выяснилось, что бой длился больше часа. Пятая часть, участвующих в налете "итальянцев", развернулась и ушла обратно в Албанию. На греческой и югославской земле остались лежать около двадцати итальянских машин. А к болгарской авиабазе Петрич, сквозь заслоны истребителей союзников, удалось прорваться всего примерно десятку SM-79 и нескольким звеньям "Фиатов". За все это союзникам пришлось заплатить потерей тринадцати машин и семи пилотов.
Через час вместе с техниками, бочкой топлива, и приехавшим к Бенджамину проведать капитаном Бахчиванджи, Дэвис уже подъезжал на грузовом "Фиате" к месту посадки югославского IK-2. Светловолосый парень в комбинезоне при их появлении выскочил из кабины…
Небольшая трибуна у вышки отсюда казалась крошечной. Кому там в этот раз выпало наслаждаться сегодняшним шоу, Павлу так и не известили. Здесь у старта замерли в ожидании вылета два мало похожих друг на друга самолета. Британский "Хариккейн-I" и "Девуатин-511". Обе машины были вооружены только четырьмя пулеметами обычного калибра, и сегодня все они были заряжены боевыми патронами. Октябрьское солнце отсвечивало от нанесенных на борта и крылья машин ярких опознавательных знаков Соединенного королевства и Четвертой Республики. Из-под крыльев истребителей выглядывали серые невзрачные трубы ракетных ускорителей. А стоящие у кабин пилоты долго рассматривали лица друг друга.
"Ну что, "романтик пикирования"? Вот мы и снова встретились с тобой, но на этот раз все закончится. Бой будет честным, и кровавым. Знаю, что в небе все может случиться не только с тобой, но и со мной. Но я-то к своей смерти давно готова. Но и ты сегодня не останешься цел. Если придется, я добью тебя тараном, чтобы оградить наше небо от твоих "подвигов". В этом случае Андрюхе будет непросто продолжить наше дело, но я не сомневаюсь, что он меня не подведет, и что ему поверят дома. А вот твое дело сегодня закончится навсегда. Я никогда не была холодной убийцей, даже когда дралась с мясником Бандерой. Даже такой мрази я оставляла шанс! И сегодня шанс есть и у тебя… Но я отберу этот шанс после взлета…".
