Крыс присмотрелся к мужчине. Квадратная, хотя и худая морда, бакенбарды, довольно длинные и неряшливые патлы, падающие на лоб и виски, безумно дорогие тряпки и осанка офицера. Обветренные руки, тонкая цепочка часов торчит из нагрудного кармана пальто, горло скрывает поношенный синий шарф, и какая же вонь – одеколон больше похож на трупный смрад, причем смрад от утопленника, чем на что-то нормальное. Конечно, трупы воняют куда сильнее, тут слабый душок, но все же…
– Что вы на меня уставились? – гулко пророкотало в воздухе, и Крыс решил, что это ему. – Вы кто, девушка? Левицкий, какого черта вы еще гражданских притащили?
Нет, первый вопрос предназначался Марти. Она тоже пялилась на незнакомца, пялилась во все глаза, и пришлось пихнуть ее локтем. Она покачнулась и чуть не упала от этого совсем легкого тычка. Да что такое? Тревога крепла, Крыс пытался понять, что и как спросить о ее самочувствии, но тут Марти все-таки отмерзла и обратилась к мужчине:
– Вы меня не помните?
В свою очередь, следак теперь пялился только на нее – остро, жадно и недобро, как на что-то явно занятное, вот только ты не до конца еще понимаешь, где «занятность» граничит с опасностью. Кирилл почему-то ощутил озноб. На его Марти как только не пялились, с разной степенью интереса. Влюбленность Левы была собачьей, симпатия Рея – зачарованно-фэнтезийной, дружелюбие Его Чести – хитрым, и ряд мог продолжаться бесконечно. Но таких взглядов на Марти Кирилл еще не ловил. Вдруг захотелось ее спрятать. Стоп, это что…
– Нет, с чего бы? – спросил мужчина странным тоном, теперь словно предостерегая.
– Правда? – не успокаивалась Марти. Она кусала губы, не соблазнительно, а болезненно. Плохой знак. – А разве… вы не на моих глазах сошли с корабля?
– Эй, – позвал осторожно Кирилл. Что бы там она себе ни надумала, даже если все это была тонкая провокация с подъебом, сейчас явно не время. И не место. И Нике это может повредить: что она приводит на места преступления…
– Левицкий! – рявкнул мужчина, теряя интерес к Марти. Прошел мимо, почти задев ее плечом, остановился над трупом – там же, где Никин наставник все это время шептался с экспертом. – Левицкий, вы наркоманок решили добавить? Что с ней вообще, а это кто? – Он наконец обдал своим неповторимым презрением еще и Кирилла.
– Иван Леопольдович, – Но Левицкий явно уже взял себя в руки и приготовился к позиционной обороне, – сбавьте, пожалуйста, обороты. – Он продолжил, словно читая мысли Кирилла. – Не время. И не место. Не могли бы вы сообщить мне, по какому праву здесь находитесь?
– По какому? – Следователь усмехнулся. –
– Мне, – невозмутимо продолжил Левицкий, пряча руки за спину и качаясь с носков на пятки, – позволили прибыть люди из Главного управления.
А он быстро мимикрировал, Кирилл не мог не оценить. Только что сам готов был ругать Нику и гнать гостей в шею – и вот уже высокомерно уверяет, что их появление было его хитрым планом. Но следователь не впечатлился, даже если и поверил.
– Мило, – почти пропел он, но улыбка на плохо выбритом лице говорила совсем о другом. – Можно только я выскажусь по-западному? – Он присел на корточки возле трупа, задумчиво оглядел его и только тогда, подняв глаза, продолжил особенно омерзительным тоном. – Проверьте ваши привилегии, ладно? И засуньте себе куда подальше. Можете сколько угодно ставить себя выше правил, мой друг – светило сыска, можете таскать на место преступления кого вам вздумается, – допустим. Но больше не в этой цепочке. Теперь
Повисла тишина, в которой слышно было только свист ветра, очень отдаленный шум машин и голос оперативника, продолжавшего объяснять утренним прохожим, почему все перекрыто. Бедный парень. Он, наверное, чувствовал себя лишним. Совсем как Кирилл, который все больше сомневался, стоило ли вообще соглашаться на Никино приглашение. Но подпустить Марти одну к трупам он бы просто не смог. Сам не знал почему, но да. А теперь рядом еще и клубились сомнительные типы.
– «Шахматных» убийств, – повторил Левицкий. Его тон неуловимо изменился. – То есть боги услышали нас, и прокуратура наконец узрела серию? Прекрасно.
– А вы-то узрели раньше… – Это не был вопрос, но прозвучало все равно уничижительно. Следователь выпрямился. – Что ж. Давайте, ослепите меня блистательными версиями, раз так.
– Не пока вы говорите со мной в таком тоне, гордый мальчишка, – отрезал Левицкий, а когда «Иван Леопольдович» побледнел, вернул ему улыбку-нож. – Мы с вами родом из одних руин, Рыков. Давайте хотя бы попробуем друг друга уважать.
