И снова мне почудилось что-то гадостное в последних ее словах. Типа она страдающая вдова, а мы две тупые курицы, которым на Макса-то плевать. Саша, видимо, почувствовала что-то похожее: побледнела, потупилась, опустила руки и сжала в кулаки. Медленно села назад. Вопросительно на меня посмотрела, и я кивнула. Мы ведь обе примерно понимали, что еще гложет Аську. И не понимали, можно ли что-то с этим сделать.
– Вредная мартышка, – прокомментировала Марти, просто чтобы нарушить тишину. Ей было не веселее, чем Саше, но она постаралась придать голосу побольше шутливости, даже сарказма. Саша, конечно, этого не поддержала.
– Все равно не надо ее бросать, – беспомощно буркнула она и полезла за телефоном. – Позвоню. Может, возьмет? Пусть подождет нас!
– Нет. – Марти оглядела ее и покачала головой. – Попозже.
– Но почему? – Саша все-таки перестала копаться в контактах. – Ей же нужна…
Помощь. Поддержка. Вот только проблема в том, что всем им, черт возьми, нужна сейчас помощь. Но предлагать никто не спешит, а Ася с ее обвисшими хвостиками и странными претензиями делает все только хуже. Марти закусила губу. Заговорив снова, она включила в голосе последнюю оставшуюся уверенность.
– Слушай, Саш, я не знаю, как ей помочь. Мы и сами-то дохлые. Что, просто будем ходить за ней и уверять, что все наладится? Что он жив, а если не жив, то
На каждый из вопросов Сашка уныло мотала головой. Когда Марти выжидательно замолчала, подруга тяжело вздохнула, убрала телефон и ответила:
– Ну… давай подождем чуть-чуть, пусть прогуляется. Может, так правильнее. Просто, блин, ты же понимаешь, в Аськиной башке проблем больше, чем одна. И это ад.
О да. Она не только переживает из-за смерти-несмерти Пэтуха. Она ведь винит себя – и в том, что «накаркала-накликала», и в том, что недостаточно, как ей кажется, звонила и писала, и в том, что в какой-то момент взбодрилась и начала делать новые дела, например общаться с чертовым ректором. Она переживает из-за вещей, которые говорила, делала и думала, пока Макса не было, и из-за вещей, которые начали в ней… меняться. Она считает себя предательницей, главной предательницей среди целых семи предателей. Вот так.
– А ведь я радовалась, – горько заговорила Саша снова. – Ну, когда она оживать начала. Сказочки записывать, на каток выбираться, музыкой опять заниматься…
– И я, – заверила Марти, скрипнув зубами и решив не уточнять насчет ректора. – Как не радоваться? Она же правда таскалась за ним как на привязи: прежде, по моим ощущениям, за мамой таскалась, потом за нами, потом за ним. Девочка-приложение.
– Марти! – Саша нахмурилась, но тут же страдальчески запустила пальцы себе в волосы и принялась их ерошить. – Да блин. Уже даже не знаю, что лучше – быть счастливой девочкой-приложением или несчастной почти-амазонкой, у которой убили мужика.
– Девочки-амазонки, мальчики-паладины… – пробормотала Марти. Это она, кажется, слышала от Аси. Спохватилась, переспросила: – Стоп, убили? Саш, ты же…
Подруга перестала терзать волосы и подняла взгляд, полный усталого, затравленного «Давай прекратим». Марти кивнула, понимая: запас веры в лучшее и в ней постепенно иссякает. Пока она выгребала остатки, но скоро выгребать станет нечего. Слишком много на что расходуются ресурсы, слишком сгущается темнота вокруг. Сашку вот подкосила еще и смерть той писательницы; оказалось, они были знакомы. Она даже на похороны ходила со своими издателями. Сказала, кстати, что ректор там тоже был, с целой охапкой цветов. Фиолетовых цветов, каких-то жутковатых крашеных роз.
Марти встряхнулась и улыбнулась Саше: хватит, хватит нагнетать.
– Ну пойдем, что ли, Аську ловить? – тихо спросила она и начала было вставать.
– А-а-а-а! – Саша, наоборот, сделала какое-то неловкое движение и шлепнулась на мостки прямо на задницу. – Марти, что это?
Она смотрела на воду круглыми испуганными глазами. Марти тоже туда повернулась. Над поверхностью показалась чья-то голова. Слегка вытянутая кожистая голова камуфляжно-зеленого цвета.
Они одновременно вскочили, и Саша впилась Марти в локоть. Визжали теперь хором, пятясь и таращась на то, что перло навстречу. Нечто имело кожистый хобот вместо носа, огромные подсвеченные красным глаза и все было в чешуе. Могло быть разве что какой-нибудь древней рептилией, или космическим пришельцем, или… догадки кончились. Марти зашарила под джинсовкой. Проклятая кобура никак не нащупывалась.
