Теперь большинство ее ответов были односложными, большинство взглядов – беглыми, улыбок не бывало вовсе. У Марти все чаще оставалось ощущение, что она говорит со статуей, которая лишь по недоразумению ходит и дышит.
– Слушай, Ась… – мягко начала Марти, мысленно сжимаясь. – Поговори со мной, а? Пожалуйста. Тебе нельзя
– О чем?
Ася повернулась, но смотрела она не на Марти – наблюдала, как колышется листва дальних деревьев. На ветку там села большая черная птица, стала устраиваться, переступая с лапы на лапу. Марти прищурилась: ворон? Крупный какой, будто домашний. И глазища злые, красно-лиловые. Захотелось чем-нибудь в него запустить.
– Злишься, да? – с усилием спросила Марти, отвлекаясь. – Из-за стихов? – Она помедлила. – Или из-за Ван дер Деккена?
– Ван дер Деккен, – повторила Ася бездумно. Пропустила между пальцев светлую немытую прядь. – Скажи, а откуда вот то, что ты рассказывала?
Голос звучал вяло. Но уже то, что подруга произнесла сразу столько слов и все были адресованы ей, ободрило Марти. И она даже решила не отговариваться интернетом, хотя он, судя по очень быстрому росту вширь и вглубь, мог бы стерпеть все.
– Сложно объяснить, – осторожно начала она. – Они просто… приходят иногда. Сюжеты. Красивые и ужасные, обычно про разные события прошлого, про сложных людей и… – Косая ухмылка ожила перед глазами. – Нелюдей. Я вижу их очень ярко. А потом нередко узнаю, что они существуют. Например, где-то на страницах истории.
– Колдовство, – бросила Ася с отвращением. А потом вскинула вновь заблестевшие, злые глаза. – Все-таки не понимаю, Марти… вот ты строишь из себя крутую ведьму… как же ты не поняла, что Макс мертв уже два месяца?
Голос все-таки сорвался, она закрыла лицо руками и задрожала. Марти кинулась к ней, попыталась обнять, но подруга вырвалась. Замотала головой:
– Нет. Не надо. Я…
– Ась. – Марти облизнула губы. Она каждый раз оказывалась перед выбором, сказать или промолчать, и каждый раз выбирала неверное. – Ась, труп не нашли. То, что родители решили похоронить пустой гроб, было скорее таким… суеверием, что ли, на случай, если… – Она сама вздрогнула. – Если и не найдут. – Она взяла Асю за плечи. – А что, если искать все-таки нужно не тело? Если…
– Если он налетел на корабль этого твоего мертвого козла, например, и попал в петлю времени? – оборвала Ася. Ее глаза горели все более недобро. Ворон на ветке заходился мерзким карканьем. – Боже, Марти… – Она опять вырвалась. – Пожалуйста. Перестань. Мама говорит, нужно уже просто смириться.
– Мама? – повторила Марти с тревогой. Ася кивнула. – Слушай, ну от осинок не бывает апельсинок, твоя мама как ты – вообще не оптимист.
– Мой Макс… – Ася несколько раз быстро моргнула. Взяла ладони Марти в свои. И шепнула: – Мой Макс был настоящим оптимистом. Видишь, что с ним стало?
Теперь вырваться захотелось Марти – и закричать: «Нет, нет!» Истерично так закричать, как бы это ни выглядело. Она не стала. Она и так выкинула подобное 8 марта. И Ника. И даже Сашка. И только Ася молча плакала, смотрела в пустоту. В ее глазах читалось «да», когда ее крепко обнял Дэн. Марти вздохнула, погладила Асины хрупкие запястья большими пальцами. И опять попыталась свернуть с темы, делавшей так больно:
– Почему, кстати, козла? Не был он, тот капитан, таким уж плохим, мне кажется, – задумчиво заговорила она. – Да, у него были огромные амбиции. Да, он не всегда рассчитывал силы и несколько задирал нос. Да, наверное, он не понимал, зачем нужны именно друзья, а выезжал в основном на восхищении и зависти – команды, врагов…
Ася сжала ее пальцы крепче. Почти до хруста. А в ее глазах разлилась вдруг колкая неузнаваемая темнота, и на губах заиграла такая же неузнаваемая усмешка:
– А, ну да. Рыбак рыбака видит издалека. Свидригайловы, Карамазовы… вот ведь вас расплодилось, а?
Марти нахмурилась, отняла руки, но язык прикусила – в ожидании объяснений. Ася не особенно расстроилась – схватила себя за низкие-низкие хвостики, начала разглаживать их, наклонив голову. Какое-то время молчала, потом сказала:
– Знаешь, Марти, я тут поняла, что ненавижу таких людей. Есть у меня ощущение, что чем больше тебе дают, тем отвратительнее ты это растрачиваешь и тем больше от этого страдают другие. От посредственностей и серых мышей, если так подумать, не бывает больших бед, а вот…
– И меня ненавидишь? – перебила Марти. Она понимала, что на взводе, и с ужасом цеплялась левой рукой за правое запястье.
