– Тебе идет, я ничего не имею в виду, просто… – но заканчивать Лева не стал. Окинул новым взглядом могилы, после чего вдруг довольно ехидно засмеялся и подпихнул Дэна кулаком в плечо. – Кстати, что-то тут не то! Вот кладбище, вот мы, вот красивые могилы в цвету… Где твоя Наташка? Она точно не глюк?
– Лё-ё-ёв! – Дэн сердито отодвинулся. Привычка опять победила, он закрыл лицо руками. – У меня даже телефона ее нет. Мы виделись дважды. Не выдумывай!
Он продолжал смеяться. Дэн возмущенно фыркнул, но замолчал, слушая этот смех. Найти на него силы вряд ли было просто.
Наташа не появлялась с февраля. Дэн бывал на кладбище у Флорентийского даже чаще, чем прежде, тайно надеясь поймать эту роковую красавицу-шутницу, но удача ни разу ему не улыбнулась. У него, конечно, не было планов, но как минимум хотелось показать ей законченную работу и еще раз спросить разрешения. Точно ли она не будет против стать могильной скульптурой? Вдруг она просто вежливая? Вдруг ей, как большинству знакомых девушек Дэна, льстит, что ее рисуют, пусть в такой ипостаси?
– Я чувствую, что мы еще встретимся, – сказал он. Это было правдой.
– A-a-aww, как романтично, – расплылся в улыбке Лева и ловко увернулся от ответного тычка в плечо. – Ну ладно тебе! Ладно! Я ж просто из любопытства интересуюсь. Ну и немного как твоя дуэнья!
Дуэнья! Дэн, вспомнивший было о том, что у него с собой термос кофе и сделавший небольшой глоток, шумно подавился. Все с тем же смехом Лева хлопнул его по спине. Запах сирени снова, особенно остро ударил в ноздри. И на какое-то время весна вдруг перестала казаться такой ужасной.
Ирония, но я встретил Наташу на следующий же день, в метро. Она шла далеко впереди и уже шагнула на эскалатор, в то время как я только пересекал станцию с выплюнутой поездом толпой. Но я сразу узнал ее по великолепной косе и красному платью; вместо сапожек были туфельки, но тоже белые. Я ускорился, стараясь пробить себе дорогу и догнать ее. Правда, хотелось хотя бы спросить: «Ты рассердилась? Поэтому больше не ходишь на наше кладбище?» Вопрос прямо жег изнутри. Все в последнее время так много друг на друга обижались, что я хотел хоть со своими обидами разобраться.
Но, похоже, запутал все только сильнее. Ведь встретил я не только Наташу.
Дэн наконец влетел на эскалатор и, провожаемый свирепыми возгласами, бросился наверх, за Наташей. Ее белые волосы маячили ступенях в двадцати, она не ехала, а шла, энергично и ловко, будто штурмуя горный пик. Фонари не золотили, а выбеливали ее – косу, обувь, кусочек спины в разрезе платья. Дэн был все ближе. Уже мог ее окликнуть. Но в этот момент случайно глянул на соседний эскалатор, движущийся вниз, и замер на полушаге. Там стояла Ася.
Она плакала, ссутулив плечи. Дэн несколько секунд пытался понять, не померещилось ли и что делать, – а потом развернулся и понесся вниз, снова провожаемый матерными репликами пассажиров. Дыхание сбилось, перед глазами быстро закружились мошки. Вот оно, значит, как – грести против течения, пусть даже эскалаторного. Особенно когда кто-то все время идет навстречу и мимо этого кого-то надо протискиваться. Странно, что пинка-то никто не дал: нахохленные люди, ехавшие кто с работы, кто с учебы, в основном напоминали потных, усталых, рассерженных голубей.
Дэн ухватил Асю за руку уже у поезда и скорее оттащил в сторону, в убежище начищенной бронзовой статуи. Она не сопротивлялась, похоже, вообще не понимая, что с ней делают и кто. Только когда поезд усвистел, мигнув на прощание задними огоньками, она словно очнулась и подняла недоуменный, мокрый взгляд.
– Дань? Что ты тут…
Не помнила: отсюда он может доехать домой. Стало жутковато.
– А ты? – тихо перебил он. – Вы же учитесь не здесь.
Хотя он прекрасно понимал: скорее всего, Асю привели воспоминания. На Белорусскую они ездили вместе еще в школе. Ася стояла на ступеньку выше Макса; остальные – вокруг. Галдели, смеялись, раздражали взрослых. Даже Крыс и Лева, хотя у них были машины, не брезговали такими поездками. Это было забавно, особенно поколесить по кольцу несколько раз, а потом вернуться и отправиться в «Бараний клык».
Ася молчала. Мечась по ней взглядом, Дэн только теперь заметил, что волосы у нее коротко, неаккуратно острижены. Нет. Не просто неаккуратно. Местами Ася порезала кожу, под светлыми клочьями проглядывали огромные кровавые язвы и царапины.
– Сама обкарнала, – поймав взгляд, сказала она. – Что, не нравится?
