Вот так, Макс. Я в очередной раз обманулась насчет человека. Он казался веселым придурком, бесящим умником, а на самом деле он просто кладезь страшных выдумок и всамделишных бед. Ты свои беды прятал лучше. Может, это и привело тебя туда, куда привело.
Я скучаю по тебе. Я тебя люблю. Мне очень жаль, что вы никогда не познакомитесь.
– Ты, наверное, сейчас снова стукнешь меня сумкой, – посетовал Миро уже у метро.
Сашино благоразумие все же победило, и она отказалась выдавать Миро домашний адрес – наоборот, сама вызвалась проводить его до станции. Он не настаивал.
– Чего? – Саша насторожилась. Неужели все-таки полезет целоваться? Если в щеку, она, может, не так и против. Или против? Она пока не решила, даже заволновалась. Но Миро только переминался с ноги на ногу с виноватым видом.
– Это насчет твоих друзей. Ники, Мартины и остальных. Ты много говоришь о них, так вот… ты же еще дашь им шанс?
– Шанс? – переспросила Саша. И опять этот ком в горле. – А. Тебе показалось, что я хочу прекратить общение с ними? Да нет. Вряд ли. Только если оно само как-то…
– Когда папа умер, я остался с этим один. – Миро внимательно посмотрел на нее. – У меня, Саш, плохо с друзьями. В какой-то момент, еще в школе, они все стали сильно завидовать мне из-за денег и отвалились. Это грустно. А у вас…
– У нас «клубок целующихся змей», – и почему вспомнились злые слова Марти в день отъезда Макса? Саша сжала губы.
– Не похоже, – возразил Миро. – Даже по описанию. Ну и по тому, как вы себя на полянке вели с девочками.
– А на что похоже? – прямо спросила Саша и уставилась ему в глаза, может, даже сердито. – Ну давай, расскажи, интересно, что там со стороны видит ученый.
Он не дрогнул.
– На эксперимент. Очень интересный и бог знает кем поставленный.
– Провалившийся? – жалко усмехнулась Саша, но Миро упрямо помотал головой. – И как мне это понять? Что провала пока нет?
– Продолжить жить, – он говорил спокойно. – Ну и посмотреть на данные. Вводные и итоговые. Вы же не зря столько были вместе, а восемь – это цифрища. Я бы держался, будь у меня такая компания. Помнишь вот… – он оживился, даже в ладоши хлопнул, – королевских мушкетеров Дюма? Знаешь, почему, несмотря ни на какие сюжетные коленца, это все-таки прежде всего книжка о дружбе, а не о тайнах двора?
Саша поморщилась. «Три мушкетера» обожали многие в Восьмерке, а вот ее любимцами они не были, хотя фильм с Боярским нравился. Саша вообще не очень любила всю эту «убивательную» прозу про солдат, индейцев и капитанов, где все постоянно ранятся, пьют, ссорятся из-за ерунды, влипают в интриги, которые зачастую прокручивают друг у друга за спиной… тут Саша буквально подскочила. Вот же! Вот!
– Потому что, – выдохнула она с усилием, – это только по советской экранизации кажется, что у них все легко и здорово, они друг для друга созданы, вот и сошлись. «Когда-а твой дру-уг в крови-и» и все такое. А по книжке… они все сволочи и немножко психи. У таких вообще друзей быть не должно: один морду задирает, второй суется во все темные делишки, в какие может, третий заноза в заднице, четвертый мрачнее любого мрачняка. А они все равно сошлись. Сошлись
Слова очень горчили. Саша запила их глотком кофе из стаканчика.
– Ну вот! – Миро скорчил комично разочарованную, а на самом деле торжествующую мину. – Ничем тебя не удивишь. Чуть ли не единственную книжку из классики помню, блеснуть хотел, а ты…
– Ты блеснул, – серьезно сказала Саша. – Спасибо.
И подумала о звездах, освещающих дорогу. А попрощалась уже с легким сердцем.
