Когда ты умер, Макс, я поставил все на паузу, передумал даже досрочно сдавать экзамены. Приличные крысы не бегут с тонущих кораблей. Но сейчас, наверное, я все-таки поеду, потому что от моего присутствия кому-то действительно перестает становиться легче.
Мы все меньше общаемся. Я все лучше вижу то, что и было изначально, – те самые «звездные пары» из Сашиных записей. Они все еще вращаются в непосредственной близости друг от друга, но некоторые звезды выпали. А некоторые ищут новые системы.
Это нормально. Папа был прав. Мы все уже проверены боем, даже несколькими боями, и выдержали почти все. Я верю, что мы останемся чем-то единым. Мушкетерами, стрелками, шарами из газа, стаей животных разных видов, неважно. Останемся, но сейчас правильнее себе не врать. Нам всем нужен он – свежий ветер, который прогонит трупный запах. А я хочу еще и быть поближе к Дорохову: мне пишут, что его состояние стабилизируется. Может, он очнется. Может, помнит убийцу. Рей держит обещание, палату, конечно, не охраняют с оружием, но Вячеслав Александрович под присмотром.
Я никому не дам его тронуть.
И сделаю все, чтобы этот ад кончился.
Бой продолжается. Да, Макс?
Наш новый домашний любимец – «труп» – открыл глаза и застонал. От малейшего движения ледяная корка теперь трескалась, опадала кусками от его матросской формы, таяла. Наконец парень сел, встряхнулся, начал оглядываться. Я протянул ему предусмотрительно принесенный из города сэндвич с тунцом. Человек же должен немного расслабиться, если его приветствовать едой? Стараясь придать голосу побольше непринужденности, я сказал:
– Добро пожаловать на Перекресток, приятель. Кстати, как тебя зовут?
Парень потер затылок, тупо уставился на маячивший перед носом сэндвич и поморщился.
– Что-то мне не очень. Я… я не помню.
– Не помнишь, как есть? – на всякий случай уточнил я. Мало ли что делала с этим парнем Бэбс.
– Не помню, кто я, и…
Он осекся и оглядел меня – от красного ирокеза до художественно драных штанов и желтых ботинок. Затем окинул взглядом расстилавшийся вдали город – не самое приятное местечко, особенно под тем обугленным небом, что прилипло к нам в последние дни. Я терпеливо ждал. Чего угодно, кроме следующих его слов.
– И кажется, я… немножко умер? Потому что есть я не хочу.
Догадливый. Хотя для
– Ты кто? – тем временем спросил парень.
Он опять пялился на мои желтые ботинки. И чем они всех так привлекают?
