Привет, Макс. Помню, ты, уходя, прощался со всеми нами по отдельности. Мне не хочется за тобой повторять, но не потому, что мне нечего кому-то сказать. Просто это только твоя манера – в самом лучшем смысле переходить на личности. Я буду проще. А вот идею Саши возьму.
На выпускном мы с тобой болтали. Я как обычно иронизировал, а вот ты как раз решал, что делать с жизнью. Тогда я этого, к сожалению, не понял, а честнее – мне было плевать на эти твои подростковые метания. Иначе я сказал бы тебе другие слова, я бы нашел их, и, может, ничего бы не случилось. А может, наоборот. Каждому, чтобы стать собой, нужно наступить на свои грабли. Жаль, не все сходят с них живыми.
Когда я лежал в L., я много думал о тебе, о том, что ты был прав. Вроде я всегда знал, куда, зачем и почему иду; мог объяснить это на пальцах попсовыми формулировками: медицина, гуманизм, нужность, Чехов. В том и суть: я объяснял на пальцах. Я не знал, что на самом деле такое лечить, как Крыс из книжки не знал настоящих приключений. В твоих глазах я выглядел как пафосный, бесящий, но хорошо себя знающий придурок. Но чутьем ты поставил мне диагноз: это не так. Летом я себя узнал. А ты – нет. Мне жаль. Но я постараюсь прожить жизнь и за тебя тоже. Нам всем нужно попробовать.
Рей передал ему бокал вина, и оба устало повалились на ветхие балконные стулья. С бетонной плиты что-то посыпалось. Кирилл бы и не обратил на это внимания, но сегодня нервы шалили.
– Слушайте, вам бы подремонтировать хату. Не хватало еще обрушений.
Рей вяло кивнул. Он выглядел расстроенным, и похоже, перспектива свалиться с высоты пары этажей вместе с собственным балконом пугала его мало. Можно понять.
– Как вы? – проигнорировав совет, спросил он. Кирилл натянуто улыбнулся.
– Ну как сказать. Это все еще не «приморская птичка», но это чудовищно.
Рей кивнул. Он не сводил взгляда с моря, темного, мрачного и мирного. Затаившегося.
– К сожалению, у меня мало знакомых полицейских. Да и вряд ли я донесу до них необходимость охранять русского туриста, впавшего в кому. Но я буду заглядывать и узнавать через свои каналы. И конечно, расследование будет, для нас это нонсенс.
– Спасибо. – Их бокалы тихо дзынькнули друг о друга. Часы в Москве, скорее всего, как раз били. – Огромное.
Оба они замолчали, подставили лица холодному зимнему бризу. На губах соленый привкус смешивался с винным, дышалось легко. Кирилл прикрыл глаза, пытаясь отвлечься от чудовищной картины – рыжие волосы, слипшиеся от крови, переломанные пальцы на одной руке и сжатый кулак другой. Дорохов сражался. Точно сражался. С кем? И кому, кому, черт возьми, он помешал?
Что-то тяжелое вдруг мягко легло на колени, заставив вздрогнуть.
– С праздниками, кстати. Вы не прилетели на Рождество, ну пусть на Новый год.
Кирилл опустил взгляд. Книга «Ветер в ивах». Красиво иллюстрированное издание на французском. Просто восторг, за исключением одной досадной детали:
– Рей, классно, но мне бы язык подучить, чтобы перечитать. Я его не настолько летом прокачал, только до разговорного. А тут классика.
– Жизнь длинная, – Рей лукаво усмехнулся и опять поднес к губам бокал. На руке блеснул перстень с зеленым крестом. – Не представляете. Я вообще забыл, что как бы праздники и как бы надо дарить подарки. А тут вы вот с этим, – он пошевелил указательным пальцем. – И Марти. С двумя бутылками водки и дорогущей фигуркой моего паладина, между прочим! Стыдно.
Кирилл засмеялся, Рей тоже. А потом тихо, серьезно спросил:
– Почему вы с ней не улетели?
