Вот тогда, Макс, я и поняла, почему этот прокурорский – такая опасная шишка. Как же он стреляет, если смог обезоружить меня одной небрежной фразой? Мне было приятно это услышать. Не просто приятно – лестно и… сэрденько мое уставшее вроде немного успокоилось. Но, стараясь не показать этого, я только хмыкнула:
– «Такие особы» вообще иногда совершают странные поступки. Вспомните хотя бы Марию Магдалину.
Рыков так удивился, что даже соизволил на нее посмотреть.
– Я сейчас не намекал, что вы путана. Да и это спорный вопрос, была ли ею названная вами женщина.
Вот и попался. Марти усмехнулась.
– А почему вы сразу о путанах? Я вообще-то о том, что многим окружающим она казалась чокнутой и даже бесноватой. Как я вам.
Рыков тихо, почти мягко рассмеялся, запрокидывая голову. Тут же его холодный взгляд вновь сосредоточился на машинах и огнях. Но он ответил удивительно мирно, и в интонации вроде бы послышалось смущение.
– Вы мне такой не кажетесь. Отнюдь. Так что цыц. Кстати, мы рядом.
Вокзал маячил впереди. Как обычно, машины облепили его, как тараканы булку, трудно было куда-то пристроиться. Отсюда ведь уходило много ночных поездов; иногда Марти казалось, что даже больше, чем дневных. Во всяком случае поезда, увозившие в самые интересные места, точно были ночными.
– Приехали. – Рыков пристроился между двух такси. – Второй вход. Устроит?
– Спасибо, – отозвалась Марти, собираясь набросить куртку.
– Не за что.
Он внимательно, по-прежнему дружелюбно, как-то тревожно смотрел на нее. А она вдруг поймала себя на странной мысли: что не хочет оставаться одна. Не может.
Без тебя, Макс, без Крыса, без Восьмерки… А может, и без себя.
Я проклинаю себя за это. Буду. Всегда.
Рыков выбрался из салона вслед за Марти. Она удивлено обернулась.
– Хотите присоединиться? Вы, между прочим, за рулем, вам все равно нельзя пить. Хотя… зная вас, не думаю, что это помешает.
– Правильно не думаете, – усмехнулся он, закрывая машину. – Возьму такси, если что, или услугу «трезвый водитель». Ведите. Хочу посмотреть на место, которое влечет вас в такую ночь.
Марти еще раз покосилась на него, скорчила гримасу и направилась ко входу. Толпа тут же начала затирать ее, но Рыков появился рядом – и люди, как по колдовству, стали огибать странную пару: худую особу в коже и высокого мрачного типа в старомодном наряде. Может, чуяли, что у каждого под верхней одеждой по кобуре.
– «Бараний клык»? Оригинально, – прокомментировал Рыков, когда они остановились перед деревянной вывеской.
Марти понравилась эта мирная реакция. Зиновий не оценил бы сарказм.
– Еще как. – Она отодвинула черную бархатную портьеру. – Ну… идемте?
В баре было многолюдно, пылало новое приобретение – большой, почти в человеческий рост электрокамин. За столами сидели разношерстные странники, пили темное пиво, хотя кто-то ограничивался кофе. Марти привычно прошла к стойке.
– Доброго вечера, детка. – Зиновий приветливо пожал ее руку своими огромными лапами. – Скучал. Тебе как всегда? Кого привела в этот раз?
– Телохранителя. Отдел нравов, – ответил за Марти Рыков. Он внимательно разглядывал бармена; татуировка на черепе явно его не удивила, да и при виде дробовика он лишь в очередной раз усмехнулся. – Да тут все серьезно, я смотрю. И с выпивкой явный непорядок. Кто крышует?
– А что нас крышевать? – довольно оскалился Радонский. – Сами с усами. Виски?
– Будем-будем, – улыбнулась Марти, устраиваясь на высоком стуле и закидывая ногу на ногу. – А тебе не интересно узнать, где Крыси?
– Он забегал, говорил, что валит на год, прощался. – Бармен шмыгнул носом. – Подарил мне именную флягу и отличные сигары. – Он вынул из кармана грязную тряпку и сделал вид, что вытирает глаза. – Хороший парень! Буду скучать!
– Скотина, – искренне возразила Мартина. – Мог все же собрать нас.
– Видимо, не успел, – отозвался Зиновий. – Да и долгие проводы… – Он трубно высморкался. Продолжение было ясно и отвечало истине. Два стакана с алкоголем и льдом появились как по щелчку; Марти едва заметила, чтобы Зиновий куда-то отходил, а он уже возобновил разговор: – Итак, ты считаешь, прокурорский – наилучшая замена?
Рыков, равнодушно слушавший их треп, посмотрел Зиновию в глаза. Марти подметила пару молний в этой переглядке, подметила и другое: плотное, необычное, грязно-землистое поле бармена вдруг немного от него… отщепилось, потянулось навстречу чужой свинцовой лазури, сегодня довольно яркой. Тронуло. И отпрянуло, как пес. А вот на лице Зиновия ничего не изменилось, не повел бровью и Рыков, лишь задал вопрос:
– Как узнал?
