Обмен письмами со Скарлет продолжается с перебоями и вызывает беспокойство. Мы противоречим друг другу: Скарлет в ярости, в гневе, жаждет, чтобы Джо горел в аду или, по меньше мере, провел остаток жизни за решеткой. Но я слишком измотана, чтобы думать о нем, печаль полностью поглотила меня. И кажется, что любая злость, потраченная на Джо, умалит добрые мысли, которые я хочу посвятить Белль. Как будто эмоции могут заканчиваться и нужно тщательно выбирать, в какую сторону их направить. И когда Скарлет начинает настаивать на том, чтобы мы встретились, я раз за разом продолжаю игнорировать ее, потому что не могу заставить себя вести беседу. Впрочем, через неделю, когда она снова возвращается к этой теме, я, наконец, иду на контакт.
– Почему ты так спешишь?
– Белль мертва. Разве ты не видишь, как это влияет на нас, на тебя, на Жертву, вроде меня.
– Что там с Люком?
Пожалела, что спросила, почти сразу же, как отправила сообщение. Я интересуюсь не из любопытства, а потому, что мне тяжело проанализировать, похожа ли ситуация Скарлет на хроническую болезнь, на временную нестабильность, или же это и правда постоянно нарастающая опасность, о которой она говорит.
– Я уже писала тебе раньше. Он часто затягивает узел на моей шее, однажды он меня удушит. И он оставляет меня в квартире одну, связанную. А что, если случится что-то непредвиденное? Приступ астмы, например, и я не смогу воспользоваться ингалятором?
Она впервые упоминает об астме.
– А что случится, если ты так ему и скажешь? – пишу я с беспокойством, тревожась, что в ответ получу подробное описание их извращенных игр.
– Все просто, он скажет: «Конечно, детка» – а потом будет вести себя как прежде. Если честно, думаю, дальше будет хуже… У меня на спине ожоги от сигарет.
– Что? Это ужасно!
– Да, это все ужасно. Поэтому нам НАДО встретиться. Я не хочу закончить, как Белль… Я могу приехать в Лондон в понедельник, мы сможем встретиться?
– Возможно… Я напишу.
– Пожалуйста, сообщи КАК МОЖНО РАНЬШЕ. Мне нужно все спланировать. А еще нужно выдумать для Люка легенду, которая объяснит мое отсутствие. Правда, нам просто НЕОБХОДИМО встретиться.
Звоню Уилфу, его голос звучит весело, как будто он смеется над хорошей шуткой.
– Привет, Калли. Наконец-то… Уже столько времени прошло с тех пор, как ты так потрясающе копала в саду… И того, что было потом… И вообще. Смогу я уговорить тебя встретиться снова?
На заднем фоне жуткий гвалт.
– Ты слишком много времени проводишь в пабах, – говорю я.
– А это не паб, мы с коллегами пьем за здоровье Эми Фишвик, приходи к нам. – И добавляет более низким голосом: – Правда, приходи. Я бы очень хотел увидеть тебя, а потом, может, мы могли бы сходить пообедать или еще куда… Или просто ко мне.
– Хорошо.
У меня почти нет сил, но, удивляясь самой себе, я наношу макияж: подводка, тушь, помада – и меняю кроссовки на серые замшевые ботильоны. Еще я нервничаю перед встречей с ним из-за всей этой истории с «Мэйл», поэтому выпиваю огромный бокал «Стронгбоу».
Ощущение, что вечеринка в районе Уиллесден уже прошла свой кульминационный момент, выдохлась. Пьяные люди на улицах прислоняются к витринам магазинов, по тротуарам размазано что-то мерзостное. В помещении играет рок, небольшие группы усталых людей все еще здесь. Уилф замечает, как я захожу, и подходит ко мне.
– Так давно не виделись, – говорит он. – Я еще подхожу для поцелуя?
– Возможно. – Подставляю ему щеку, хотя очевидно, что он ожидал поцелуя в губы.
– Заходи. Хочу познакомить тебя со всеми.
– Я хотела повидаться с тобой.
– Ну, вот он я. Но пожалуйста, Калли, я бы хотел, чтобы ты познакомилась с моими коллегами. Я рассказывал о тебе, и они заинтересовались. – Он приобнимает меня за плечи, и я вздрагиваю. Он ведет меня в офис, перехватывая для меня бокал игристого вина, я делаю глоток, чувствуя одиночество и отстраненность – они теперь мои постоянные спутники.
Он ведет меня то туда, то сюда, представляет Брюсу Освальду, тот жмет мне руку липкой рукой, потом Тони Крейгу, начальнику, который наклоняется и бормочет нечленораздельно:
– Ты уж присмотри за этим парнем.
Затем добавляет:
– А это Эми, она увольняется.
– Привет, Эми, которая увольняется.
Я протягиваю ей руку, она берет ее, но от того, какая искра пробегает между ее глазами и глазами Уилфа – они у них одного цвета, голубого – у меня все внутри сжимается, и вопрос, который я задаю, выходит слишком уж прямолинейным.
– Уезжаешь куда-то далеко?
Они с Уилфом разражаются одинаковым смехом.
– О, – говорит она. – Я всегда где-то неподалеку от нашего удивительного Уилфа… Перехожу в офис на Мейда Вейл.
– Удивительный Уилф? – делаю удивленное лицо, глядя на него.
– Ее переманили конкуренты, – говорит Уилф.
– Вот бы и меня кто-нибудь переманил… Крупная книжная фирма.
– Или международная садоводческая? – Он сжимает мою талию, это меня заводит.
Выпиваю еще вина и шепчу:
– Мы можем пойти на улицу?
– Эй, Эми, – говорит он, – еще свидимся… Срочное дело…
Опять эта искра во взгляде:
– Ну, идите.
На улице почему-то стало теплее, Брюс снял рубашку и с голым торсом разглагольствует о политике.
