В церкви святого Грегори в Беркшире довольно мило. Она построена в нормандском стиле, посреди кладбища со старыми покосившимися надгробиями, имена на которых стерты ветром и частично спрятаны подо мхом. Перед церемонией я прогуливаюсь по кладбищу, пытаясь различить буквы, представляя себе Эмили Джейн Гуд, почившую в тысяча восемьсот тридцатом в возрасте двадцати одного года, или Генри Ватсона, погибшего в тысяча восемьсот девятом где-то вдали от родины в возрасте двадцати девяти. Думаю и о тех, кому удалось дожить до старости, например, об Эрнсте Норвуде Ричардсоне девяноста трех лет от роду, похороненного вместе с десятком потомков: теперь статуя скорбящего ангела будет вечно охранять его покой. Сажусь на ветхую скамейку у стены, понимая, что скучаю по Уилфу. Хочу, чтобы он был здесь сегодня, чтобы не было всей этой истории с «Мэйл». Рядом с ним, таким большим и простым, мне было бы комфортно, а мне нужен комфорт. Я потеряла ориентацию в пространстве, сегодняшнее событие практически отправило меня в нокаут. Не могу понять, рада ли я за сестру, или же она теперь на пути, который ведет ее прямиком к смерти.
Мама держит путь ко мне, идя мимо могил и шатаясь на высоких каблуках, я улыбаюсь ей, чувствуя прилив нежности. Я помогала выбрать шифоновое платье в цветочек с неровным подолом, которое сейчас на ней, и ярко-розовую шляпку. Немного беспокоюсь из-за ее татуировки на лодыжке, но она не так плоха, как я опасалась.
– Ты выглядишь чудесно.
Отмечаю, что ее лицо выглядит свежо и молодо. Когда мама перебирает с алкоголем, оно слишком румяное, но не сегодня.
– Ты тоже, дорогая.
Я одета в то синее платье, которое мне купила Дафна, и в замшевые ботильоны. Не хотелось приобретать ничего нового.
– Старшие Норберги уже приехали, прямиком из Бостона, познакомься с ними. Эрик и Алана. Они, вроде бы, очень милые…
Она берет меня за руку, поднимая со скамьи, и мы присоединяемся к мистеру и миссис Норберг у входа в церковь. Оба легко целуют меня в щеку в качестве приветствия – я ведь буду теперь частью их семьи. Эрик отмечает, что церковь очень красивая, а Алана произносит легким отстраненным тоном, который звучит величественно, как будто она королева Швеции: «Мы так рады за Феликса и Тильду». Она в простом бежевом платье из шелка, без шляпы, а ее супруг выглядит шикарно в темном костюме по фигуре. Они подтянутые и высокие, из-за чего мы со своими округлыми формами и шифоновым платьем выглядим на их фоне безвкусными провинциалками. Появляется Лукас, чтобы проводить всех в церковь, нас отправляют к той части, где сидят родственники невесты, а Норберги устраиваются позади Феликса. Он поворачивается к родителям, рука расслабленно лежит на спинке скамьи, что совсем не передает напряжения во взгляде его серых глаз, который нервно скользит по церкви, проверяя, все ли на месте – стены, крыша, люди.
Свадьба очень маленькая, по десять человек с каждой стороны. Узнаю Пейдж Муни (вот теперь у нее точно ожирение, она одета в нечто из зеленой синтетики со множеством рюш) и Джейкоба Тинна (узнаю его, потому что видела на экране), но больше никого. Гости Феликса все одного племени – финансисты, прилизанные и аккуратные. Я кладу голову маме на плечо, как делала в детстве, и она отзывается:
– Чип-чип.
– С Тильдой все будет хорошо? – спрашиваю я.
– Будем надеяться.
– Мне нравится церковь.
Она простая и старинная, воздух внутри тяжелый, наполненный холодным ароматом дождя и камня.
– Тебя здесь крестили. Моих родителей обвенчали…
– Тильда говорила… Так странно, что я не знала.
Начинает играть свадебный марш, и мы встаем, чтобы посмотреть на невесту, но то, что я вижу, вызывает двойственные чувства. Она, без сомнения, прекрасна в простом атласном платье с длинными рукавами, у нее в волосах маленькие белые цветы, что-то в ее образе напоминает мне «Сон в летнюю ночь». Но сердце пропускает удар при виде этих длинных рукавов, которые закрывают бог знает что. А еще в оцепенение меня вводит мужчина, который стоит рядом с ней, поддерживая под руку, и я поворачиваюсь к маме и спрашиваю:
– Она тебе говорила? – На что мама качает головой.
Лиам Брукс ведет мою сестру под венец, слегка сдерживая улыбку, и им так легко и комфортно вместе, что кажется, они родственники. Он выглядит точно таким же, каким я видела его десять лет назад, честное, слегка вытянутое лицо, расслабленная походка. Он оставляет Тильду напротив Феликса, чтобы те произнесли клятвы, и, скользнув на скамью позади меня, шепчет:
– Привет, Калли.
– Я не знала, что вы с Тильдой до сих пор так тесно общаетесь, – шепчу я в ответ.
Так тихо, что я едва его слышу, он говорит:
– Я всегда был для нее страховочным тросом.
