– А если это дата? – предположил Астафьев и вдруг поднял брови, как будто его осенило. – Зорина писала свой конспект тринадцатого июля – на нем проставлена дата. Ну, а четырнадцатого, на завтрашний день, она могла запланировать что-то важное. Что-то, о чем боялась забыть. И это могло быть связано с ее исчезновением, потому что она пропала четырнадцатого июля.
Добродеев покачал головой, но спорить не стал. Тем не менее он спросил:
– Но зачем шифровать? Почему бы не записать все подробно? Это, знаете, какой-то конспирологический, странный способ.
– Странный? – повторив, Астафьев улыбнулся. – Ты когда-нибудь шарил в классном журнале или в учительских тетрадках на перемене? Особенно, если знал, что никто не видит?
Добродеев согласно закивал и тоже разулыбался.
– Было такое дело.
– Вот тебе и ответ, – продолжил Иван. – Зорина шифровала запись, чтобы ее ученики-лоботрясы, не знали о ее личных планах. И вот, что важно – вероятно, она записала информацию в спешке, на том, что было под рукой.
Стерхова положила тетрадку в папку.
– Я согласна, что четырнадцать – это дата. Остальные знаки остаются для нас загадкой. Но я уверена, что и они что-то обозначают.
Она придвинула к себе другую папку, достала оттуда свернутый лист и разложила его на столе.
– В деле о пропавших в тайге я обнаружила схему маршрутов и перенесла маршрут Лубнина и Лаврентьевой на нашу карту. На этом основании я сделала несколько неожиданных выводов. – Стерхова встала и подошла к карте, висевшей на стене кабинета. – Лаврентьева и Лубнин пропали на максимальном удалении от зимовья. И это выглядит как специально спланированная операция.
Добродеев присвистнул от удивления.
– Ого! Вот это действительно интересно. Хотя и это могло быть случайностью.
– Не думаю, – заметила Стерхова, продолжая вслух размышлять. – Их маршрут был самым крайним, сложным и удаленным от других маршрутов. Вчера я звонила Семочкину, и он подтвердил мою догадку – участники соревнования сами выбирали маршрут.
Сложив руки на груди, Астафьев сосредоточенно кивнул.
– Значит, это сделал Лубнин? Он сознательно выбрал этот маршрут. Получается, что мы имеем дело с убийством? Предполагаете, что Лубнин убил журналистку и скрылся?
– Такой вывод напрашивается сам собой. – Подтвердил Добродеев.
– И теперь – последнее. – Анна прочертила пальцем невидимую линию на карте. – Район, откуда предположительно исчезли Лубнин и Лаврентьева, находится там же, где нашли брошенное ружье после убийства москвичей – в нескольких километрах к востоку от Совиной Плахи. Похоже, тот, кто выбросил ружье и Лубнин направлялись в один и тот же пункт, но с разницей в тридцать четыре года.
Все замолчали, осмысливая эту парадоксальную идею.
– Так или иначе, намечается связь этого дела с делом безголовых, – сказал наконец Астафьев.
Стерхова задумчиво кивнула.
– Связь-то есть. Но нам необходимо подтвердить ее фактами.
В этот момент в дверь постучали, и на пороге появилась секретарша Гедройца.
В кабинете повисла тишина – все ждали, что будет дальше.
– Чего вам, Лера? – спросила Анна.
– Я принесла приглашение на банкет.
– Кому?
– Вам.
– Зачем? Что за банкет?
– В честь юбилея рудника.
Забрав из рук секретарши пригласительный билет, Стерхова повертела его в руках, рассматривая и не выражая эмоций.
– Интересно, – пробормотала она. – При чем же здесь я? Кто так решил?
– Приглашение велел принести Борис Янович. А ему сказал глава администрации Шевердов. Я слышала их разговор. Такие приглашения вручают всем, кто может принести пользу. Шевердов так и сказал. А для вас, я думаю, это как раз подходящий случай. Может быть, узнаете что-то полезное.
Стерхова посмотрела на девушку, оценивая степень ее простодушия, потом положила билет на стол и повернулась к коллегам.
– Пойдете? – осведомился Добродеев. – По мне, так это пустая трата времени. У нас его и так мало. Мы не для банкетов сюда приехали.
– Пойду. – Уверенно сказала Стерхова. – И вы пойдете со мной – приглашение рассчитано на двоих. Шевердов и Гедройц – не те люди, кого позволительно игнорировать. Кто знает, что ждет нас в Северске.
– Анна Сергеевна, у меня для вас еще одно сообщение. – Напомнила о себе секретарша. – Для вас освободили номер в гостинице. Сегодня можете заезжать.
– А как насчет меня? – возмутился Добродеев.
– Для вас пока номера нет.
Иван Астафьев похлопал его по плечу.
– Ничего. Поживешь пока у меня.
– Ступайте, Лера. – Сказала Стерхова. – Передайте Гедройцу, что мы с Вадимом Серафимовичем придем на банкет.
Она по своему опыту знала, что подобные повороты событий приводят к неожиданным результатам. Интуиция подсказывала: банкет может оказаться не только торжественным ужином, а полем для стратегических знакомств.
Гостиница, куда Астафьев привез Анну Стерхова, называлась «Центральная» и, как объяснил Иван, она была единственной в поселке. От здания мэрии ее отделяла площадь с заснеженным сквером и бронзовым бюстом вождя пролетариата.
