– А что вы можете рассказать о пропавшей учительнице Зориной?
– Только то, что она преподавала нам литературу.
– Больше ничего?
– Была молодой, хорошенькой, модной. Чуть-чуть старше нас. Нравилась всем мальчишкам.
– О ее личной жизни что-нибудь знали?
– Вы говорили о ней с Семочкиным. – Зварыкин недовольно поморщился. – Мне нечего добавить.
– Тогда поговорим о походе на Совиную Плаху, когда пропали Лубнин и журналистка.
Он вопросительно склонил голову на бок.
– Знаете сколько лет прошло?
– Хотите сказать, что не помните?
– Что-то вроде того.
– И все же, я попрошу вас вспомнить.
– Тогда задавайте вопросы.
– Почему Лаврентьева пошла на маршрут именно с Лубниным?
– Их поставили в пару, потому что Лубнин был опытным ориентировщиком, а журналистка ничего не умела.
– Когда вы узнали об их исчезновении?
– Когда они не вернулись. Искали их до темноты, наутро Семочкин, Шевердов и еще один пацан отправились в Северск, а мы продолжили поиски.
– Что еще можете вспомнить?
– Лубнин с журналисткой отметились на двух контрольных пунктах из четырех.
– Значит, они исчезли между вторым и третьим контрольным пунктом?
– Выходит, что так.
– Как были организованы контрольные пункты? На них кто-то был?
– Смеетесь, что ли? Значок и бумажка на стволе с карандашом на веревке. Отметился – и дуй себе дальше. Вот и все.
– Что можете вспомнить про окончание поисков? – спросила Анна.
– То, что я тащил рюкзак журналистки на себе обратно в Северск. – Нехотя ответил Зварыкин.
Анна полистала блокнот и сделала пару пометок.
– Хорошо. Теперь поговорим о Лубнине. Вы с ним дружили?
– Лубнин ни с кем не дружил.
– А Семочкин рассказывал, что ваша пятерка часто ходила на природу и проводила собрания.
– Ну, ходили. И что с того?
– Неужели Лубнин никогда рассказывал о семье? О своем прошлом?
– Он был детдомовцем. Личным не делился.
– Каким был Лубнин? – спросив, Стерхова внимательно следила за реакцией собеседника.
Зварыкин раздраженно взмахнул рукой:
– Парень как парень. В долг не брал и своего не давал. Живучий был, собранный, хваткий.
Анна смотрела прямо ему в глаза:
– Вы бы поверили, если бы вам сказали, что Лубнин выбрался из тайги и остался жив?
Зварыкин откинулся в кресле и нервно рассмеялся:
– Да ну вас, ей-богу! – Он резко провел ладонью по лбу, словно вытерев проступивший пот, и его смех превратился в хриплый выдох. – Вы же понимаете, что это невозможно?
Зварыкин потянулся к стакану с водой, но рука задрожала так, что он передумал и уставился в окно.
– Мне надо работать.
В конце рабочего дня Стерхова и Астафьев сидели за столом напротив друг друга. Уставшие и сосредоточенные они обсуждали ключевую информацию.
За окном сгустилась темнота, окрасив комнату в сизые тона. Иван затушил сигарету и включил настольную лампу.
Анна перебирала в блокноте записи разговора со Зварыкиным.
– Как только я завела речь про Лубнина, Зварыкин почувствовал дискомфорт, – сказала Стерхова, и в ее голосе прозвучала тревожная нотка.
Астафьев нахмурился и поджал губы.
– И это странно. Зварыкин – крепкий мужик.
– В его офисе мощная система охраны. С чем это связано? – поинтересовалась она, переводя взгляд на Ивана.
Тот фыркнул, разминая затекшую шею:
– Перевозка золотоносной руды – жирный куш. На него есть много охотников. Год назад машину Зварыкина изрешетили из автомата. Водителя застрелили, он сам три месяца в больнице провалялся. Тут уж лучше перебдеть, чем недобдеть.
– Есть несколько важных моментов, в которых он прояснил ситуацию. – Анна вздохнула и провела рукой по щеке, пытаясь собраться с мыслями. – Во-первых, Лубнин и журналистка пропали где-то между вторым и третьим контрольным пунктом. Карты маршрутов у нас пока нет, однако насколько я понимаю, это случилось в районе наибольшего удаления от зимовья.
Астафьев встал, подошел к карте Северского района и очертил пальцем небольшую окружность.
– Предполагаю, что где-то здесь. Грязь по колено, кругом болота. Для того, чтобы сгинуть – идеальное место.
– Во-вторых, – продолжила Стерхова. – Лубнин был жестким, целеустремленным и малообщительным. Ничего о себе не рассказывал.
– Зная его подноготную, об этом можно догадаться, – хмыкнул Иван.
Анна еще раз перелистала блокнот и отыскала нужную пометку.
– В-третьих, когда я предположила, что Лубнин мог выбраться из тайги живым, со Зварыкиным случился панический приступ. Из чего можно сделать вывод: он допускает такую возможность и чего-то сильно боится.
Астафьев прищурился, словно обдумывая, как отреагировать.
– Ну… Если Зварыкин боится… Это о многом говорит. – Он медленно обернулся, и она заметила в его глазах настороженность.
Стерхова тоже встала и подошла к окну. Поселок за стеклом тонул в темноте, лишь редкие огоньки вдалеке мигали, как сигнальные маячки.
– Зварыкин не произвел на меня впечатление могучего или хоть сколько-нибудь значительного человека. – Ее голос прозвучал отстраненно, в нем даже проскользнула нотка брезгливости. – Он больше похож на крысу, которая выжила, потому что научилась прятаться.
