– Он тоже был замешан в убийстве? – спросила Анна, почувствовав какую-то фальшь.
– Нет! Он ни при чем. Просто предложил провести соревнования на зимовье. Я там бывал. Ну и решил, что Совиная Плаха – подходящее место, чтобы убить Лаврентьеву.
– Зварыкин об этом знал?
– Как не знать. У него было свое задание – найти ее записную книжку. Но книжку он не нашел. Она ее спрятала. Это отдельный разговор. Потом расскажу.
– Кто еще знал о том, что вы задумали?
– Больше никто.
Сизов поворочался и застонал от боли. Заметив, что Стерхова сидит рядом с карабином, подтянул его к себе.
Анна подумала:
«Вот сейчас договорит и убьет меня».
Эта мысль ударила в голову, как ледяная волна, но сознание отказывалось принимать неизбежное. Инстинктивно она готовилась к смерти, но была парализована жуткой исповедью и остановиться, не спрашивать уже не могла.
– Где убивали Лаврентьеву?
– Когда отметились на втором контрольном пункте, я эту дурочку повел к Михайловской. Через три километра от пункта сбросил ее в распадок.
– Она не понимала, куда идет?
– Когда поняла – было поздно.
– Как вы ее убили?
– Какая тебе разница? – Сизов равнодушно махнул рукой. – Убил и убил.
– Куда пошли с Михайловской избы, после того как убили Лаврентьеву?
– А куда мне еще идти? В сторону Северска. Спрятался в лесу. Как стемнело, Крамов подобрал меня на машине и увез в Красноярск. Там поселил в какой-то квартире.
– Крамов вернулся в Северск?
– Ненадолго. Потом женился и переехал в Красноярск. Большим человеком стал. – Сизов покачал головой. – Сколько дел мы с ним переделали в девяностых! Не сосчитать.
– Документы на Сизова сделал вам Крамов?
– А кто же еще? Он мог все. Но только потом отправил меня в Тюмень. Я, было, подумал – убьет. Но, видно, был еще нужен.
– Это он приказал вам вернуться в Северск?
– Он. Крамов.
– Зачем? Объяснил?
– Велел присматривать за его активом. Он сильно вложился в северский бизнес.
– Не боялись, что вас кто-нибудь узнает?
– Да меня к тому времени и мать родная не узнала бы – совсем другой человек. Из Северска уезжал мальчишкой – вернулся побитым жизнью мужиком.
– Никогда не поверю, что вас не узнал Зварыкин, – сказала Анна и, вытянув поврежденную ногу, застонала.
– А я и не скрывался. Сам пришел в его контору. Сказал: так и так, если пикнешь – убью. Он знал – мне можно верить.
– Как Крамов заставил молчать Зварыкина?
– Поставил его на хозяйство. Сделал богатым человеком, доверил свой бизнес. А мне велел присматривать, когда он стал зарываться. Вы думали, машины и техника – собственность Зварыкина?
– Разве нет?
– Собственность Крамова, как и часть золотого рудника.
– Часть? А кому принадлежит остальное?
– О-о-о! – Сизов поднял указательный палец. – До них никому не дотянуться. Они, если нас не зачистят, Крамова прикончат. А с ним и Зварыкина.
– Зачем Крамов хотел отстранить меня от ведения дела?
– Боялся, раскопаешь про Холофидина. Думаешь, кто послал меня на Совиную Плаху?
– Крамов?… – Стерхова напряглась. Голос звучал спокойно, но внутри клокотало напряжение. – Убивать своего зятя?
Сизов равнодушно пожал плечами, как будто речь шла о чем-то незначительном.
– Да что ему зять, с которого нечего взять. Он и раньше его ненавидел. А этот дурень умудрился найти на зимовье записную книжку Лаврентьевой. В ней лежало письмо Зориной.
– В письме было что-то про Крамова?
– А кто ж его знает. Может и было. Но Крамов не стал рисковать. Отправил меня убивать.
– Но как Крамов узнал, что Холофидин нашел записную книжку с письмом?
– Холофидин сам позвонил в Москву по спутниковому телефону. Рассказал об этом жене, а она – папаше. Тот – сразу мне: мол, езжай, и чтоб ни один из тайги не вышел.
– Как вас встретили, когда вы приехали на Совиную Плаху?
– Пришел… – поправил ее Сизов. – Снегоход я оставил в тайге, недалеко от зимовья. – Холофидин сразу смекнул, что к чему. Он как-то видел меня на даче у Крамова. До сих пор не могу понять, как он сбежал. Хитрый, изворотливый был стервец.
– Вы его убили?
– Этого не нашел.
– Думаете, Холофидин замерз в тайге?
– Без вариантов. – Кивнул Сизов. – Я когда пришел на зимовье, Холофидин в лежку лежал с температурой. Далеко уйти не мог. Замерз где-нибудь в сугробе.
– Искали его?
– А зачем? Он и так бы замерз в тайге. Другой, тот, что Визгор, был мужиком покрепче. Несколько раз ткнул его ножом, а он соскочил с нар и хватил керосинку об пол. Я, дурак вместо того, чтобы погнаться, начал тушить пожар. Ну, да ничего. Как рассвело, я его на снегоходе догнал. Он к тому времени еле полз.
– Отрезанные головы, убитая сова… – начала говорить Анна, но Сизов прервал ее злобным смехом:
– А это, чтобы вам, служивым, не скучалось. Чтобы служба медом не казалась.
– Петрунину как заманили в подвал?
– Да, она со мной куда угодно пошла бы. – Его пересохшие губы еле двигались, но в глазах плясал бесовской огонь. Он говорил, не глядя на Анну, словно исповедуясь пустоте. И в этой откровенности было что-то пугающее. – Ты думаешь, я этого хотел? Она боролась, царапалась, дергалась… А потом вдруг затихла. В один момент.
