Стерхова ощутила, как тяжелеют веки. Она пыталась сопротивляться, цеплялась за реальность – за звуки и шорохи, за треск прогоравших поленьев в печи, за запахи хлеба и трав. Но все, что ее окружало, постепенно превращалось в тягучую темноту.
Анна сделала последний, беспомощный вдох и, как ныряльщик, уходящий на глубину, провалилась в привычное забытье.
Скрипнула дверь, послышались тяжелые мужские шаги. Сдвинулась занавеска и в проеме появилась парящая табуретка. Анна приподнялась на локте. Табуретка тихо опустилась рядом с кроватью и на нее сел мужчина.
Стерхова мгновенно узнала его: это был Холофидин.
Он оглядел ее, затем осторожно спросил:
– Откуда вы меня знаете?
Анна опустилась на подушку и на мгновение задержала дыхание, затем чуть слышно ответила:
– Видела вашу фотографию…
– Кто вы такая?
– Моя фамилия Стерхова, – сказала она тихо и устало. – Я следователь. Расследую дело об убийстве ваших друзей на Совиной Плахе. Знаете, что они убиты?
Холофидин отвел глаза и сжал пальцы в кулаки.
– Мне рассказали. Дело не прикрыли? – в его голосе слышалась горечь и беспокойство.
– Ради этого я приехала из Москвы.
– Вот оно как… – он замолчал, и потом спросил: – Что с вами случилось?
Почувствовав, что наступает дурнота, Стерхова подавила ее усилием воли.
– Меня пытались убить. Уронили на вертолете.
– Лучше бы вам не приезжать. – Холофидин покачал головой. – Что вы успели раскопать?
– Знаю, что вы ни при чем. – сказала Анна, пытаясь уловить его реакцию.
Холофидин расслабился, но в его глазах еще читалась тревога.
– Что еще?
– Вас заказал Крамов, а убивал Сизов.
– Ого! – Холофидин резко выпрямил спину и хлопнул себя по коленям, явно пораженный услышанным. – Неужели докопались? На это я никак не рассчитывал.
– Вы сбежали…
– Если бы не сбежал, Сизов бы меня убил.
Анна твердо посмотрела ему в глаза.
– Сизов мертв. Он застрелился.
Застыв на секунду, Холофидин снова покачал головой, как будто не веря услышанному.
– Вам крупно повезло. Если бы я не поехал в тайгу за сеном, вы бы замерзли.
Она вдруг вспомнила что-то важное и обеспокоенно спросила:
– Где мой снегоход?
– Я перевез его на телеге в деревню.
Стерхова закрыла глаза и с облегчением выдохнула. Потом приподняла голову и посмотрела ему в лицо:
– Меня будут искать! Скажите деревенским, чтобы никому не говорили, что я здесь. Иначе меня убьют.
– Надо же, – Холофидин улыбнулся обреченной, жалкой улыбкой. – Я третий год живу здесь на таком положении – прячусь в деревне староверов. Они никого не выдают, всех страждущих привечают.
Она откинула голову на подушку, чувствуя, как спадает напряжение, оставляя после себя глухую усталость. Теперь они с Холофидиным были в одной лодке. И от того, что есть кто-то, кто понимает ужас ее положения, ей стало чуть легче.
– Как вам удалось сбежать… из Совиной Плахи… – Анне хватило сил всего на несколько слов.
– Когда Сизов явился на зимовье, я сразу сообразил, что к чему, – мрачно ухмыльнулся Холофидин. – Как-то видел его на даче у тестя. Слышал их разговоры. Догадывался, что это тот самый человек, который для него выполняет грязную работу. Ведь Крамов по сути своей – преступник.
– Как вы это поняли?
– Догадался по его повадкам, по рассуждениям. По хватке. Уж если схватит – то не выпустит. Это я на себе испытал. – Он достал из-за пазухи книжку и протянул Стерховой. – Ну, а когда нашел в избушке вот это… Тут и вовсе все понял.
Анна взяла у него книжку и поднесла к глазам. На обложке была фотография Красноярского коммунального моста.
– Где вы ее нашли?
– Между венцами внутри избы. В глубокой щели, в углу, выбилась пакля, и ее стало заметно.
– Зачем же вы рассказали об этом жене? Не догадывались, что она передаст отцу?
– Дурак был, – откровенно признался Холофидин. – Да и не знал, что в этой книжке записано. Только фамилию прочитал – Лаврентьева. Ну и поделился с женой. Короче, сам виноват – нашел на свою задницу приключений.
– Мы остановились на том, что Сизов явился на Совиную Плаху. – Проговорив эту фразу, Стерхова сделала передышку и только потом спросила: – Как он объяснил свой приход?
– Сказал, что охотился на соседнем зимовье и хочет улететь с нами в Северск. До вертолета оставалось три дня.
– Вы сказали, что сразу поняли, зачем он пришел…
– Дело в том, что я заболел. Не пил, не охотился. Делать было нечего, вот и прочитал письмо и записки Лаврентьевой. Там было полное досье на Крамова. После этого я понял, что он вряд ли оставит меня в живых.
– Как вам удалось бежать? – Спросила Анна.
– Я рассчитал, что если будет убивать, то точно под утро, когда все будут спать. Заранее рассовал в боковые карманы куртки колбасу и галеты. В нагрудный – бутылку виски. Спички прихватил, сухое горючее и фонарик. Ночью печка почти погасла. Я вышел на улицу за дровами, ну, и давай Бог ноги.
– Почему вы не предупредили товарищей? Они могли бы спастись.
Уронив голову, Холофидин закашлялся нервным кашлем, потом посмотрел на Стерхову мокрыми глазами:
