Он шумно втянул воздух, не в силах закончить. На лбу выступил пот, тело содрогнулось от холода или от воспоминаний.
Анна смотрела на него, не в силах пошевелиться. Стены избушки давили, потолок как будто навис еще ниже. Каждый вдох отдавался острым уколом в ребра. Лодыжка горела, ныла тупой, настойчивой болью.
– А потом? – ее голос прозвучал отстраненно, как будто принадлежал не ей.
Сизов поднял на нее затуманенный взгляд и ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было ни торжества, ни злобы – только боль и смертельная усталость.
– Думал, приберу ее, авось пронесет. – Он опустил голову. – Не пронесло. В тот же вечер эти двое, что жили в гостинице, меня подстрелили. Сел на снегоход и уже поехал – они все равно достали.
– Кто эти двое? – спросила Анна, хотя сама уже знала ответ на этот вопрос.
– Чистильщики. Из Москвы приехали подбирать концы. – Сизов посмотрел на часы, потом на нее. – Готовься к смерти. Скоро прилетят.
Стерхова медленно поднялась, с трудом распрямив отекшую ногу, и направилась к печке. Пламя почти погасло. Она подняла полено и сунула в топку. Дерево сразу охватило огнем, и оно затрещало. Движения Анны были замедленными, давались через боль и с большим трудом.
Внезапно за спиной раздался оглушительный выстрел. Сердце зашлось от страха, и первой мыслью было:
«Он стрелял в меня».
Стерхова резко обернулась и прижала руки к груди. Перед ее глазами предстала жуткая картина: Сизов лежал на нарах в неестественной, вывернутой позе, его голова была чудовищно разворочена. На бревенчатых стенах и нарах блестели пятна крови с осколками костей и ошметками мозга.
В избушке воцарилась тишина, прерываемая лишь потрескиваньем дров и тяжелым дыханием Анны. За окном светало, приближалось неизбежное утро, с приходом которого уже ничего нельзя будет изменить.
Преодолев оцепенение, она взяла куртку Сизова. Дрожащими руками пошарила по карманам и нашла ключи от снегохода. Из своей сумки достала карту и расстелила ее на столе.
Среди разбросанных ампул Стерхова нашла обезболивающее. Сломала ампулу наполнила шприц и выпустила воздух. Боль в ноге пульсировала так, как будто капкан сжимал ее мышцы.
Анна вонзила иглу в ногу через брюки и нажала на поршень. Вскоре теплая волна разлилась по всему телу.
Закрыв глаза, она постояла минуту, потом огляделась. Увидев огрызок карандаша, схватила его, переставила керосиновую лампу с окна на стол. В свете лампы на карте стали видны ручьи и бескрайние лесные массивы.
Она отыскала точку Совиной Плахи, затем отметку деревни староверов на берегу Енисея. Провела между точками прямую линию и тихо произнесла:
– Примерно двадцать километров…
Времени на раздумья не было. Она застегнула полушубок на все пуговицы, надела на шею сумку и завязала шарф. Затем толкнула тяжелую дверь и вышла наружу.
Там был сильный снегопад. Тайга еще спала под снежным покрывалом, деревья стояли величаво и неподвижно, словно молчаливые стражи затерянного места. В воздухе пахло морозом и свежестью. Серебристая дымка рассвета медленно вплеталась в густой снегопад, придавая очертаниям предметов ирреальную размытость.
Стерхова обошла избушку, но снегоход Сизова не нашла. На нее накатила паника, сознание отчаянно искало выход.
Вдруг у тыльной стены избушки взгляд выхватил кучу снега. Она чуть копнула и увидела снегоход, заваленный лапником и засыпанный снегом. Превозмогая жуткую боль в ноге, Анна стала расчищать его руками, отгребая в сторону ветки и снег. Пальцы быстро онемели, но она, стиснув зубы, продолжала работу. При этом ловила ухом посторонние звуки, страшась услышать рокот вертолета. Он мог прилететь в любую минуту.
Когда снегоход был освобожден, Анна откатила его от стены и вставила ключ в замок зажигания. Повернув, услышала беспомощный рык двигателя, который закашлялся и заглох. Сердце замерло. Еще одна попытка: она повернула ключ. На этот раз двигатель ожил, выпустил облако сизого дыма и заработал ровным, уверенным гулом.
Стерхова осторожно перекинула ногу через сиденье, чувствуя, как тело заходится болью. Усевшись на снегоход, сжала руль, вдохнула всей грудью и подняла глаза. В рассветной дымке, за пеленой идущего снега она увидела сову, которая сидела на камне-плахе. Склонив голову на бок, огромная птица смотрела на Анну.
Определившись с направлением, Стерхова нажала на газ. Снегоход рванулся вперед, оставляя за собой след, который через несколько секунд укрыл снегопад. Пригнувшись, она устремилась в молчаливую глубину тайги.
Машина урчала, пробиваясь вперед, и каждая неровность, каждое корневище, скрытое под снежным покровом, отзывались в теле Анны пронзительной болью.
Тайга постепенно оживала. Рассвет наполнял ее призрачным светом, превращая заснеженные ветви деревьев в прозрачные кружева. А снег валил и валил, давая надежду на спасение.
