«Наконец-то!» – оживился я, с радостью покидая свое «узилище».
Гулкий длинный коридор, шаги охранника за спиной… Знакомый уже кабинет, с зеленовато-серыми стенами.
– Доброе утро… Присаживайтесь.
Молодой оперативник в штатском был спокоен и учтив. Это обнадеживало.
– Ну, что я могу сказать… – оперуполномоченный привычным жестом поправил узкий однотонный галстук. – Проверили мы все, что вы нам рассказали… Информация подтвердилась.
Я почувствовал, как теплая волна поднялась изнутри. Защипало в носу и подступило к глазам.
– Была проведена большая работа, – продолжал между тем милиционер. – Оперативная группа, включая судмедэксперта и криминалиста-кинолога выезжала на место. Я сам там был… Случай, конечно, нетипичный. Редкий, я вам скажу…У нас в районе никто ничего подобного не помнит… В общем, вы свободны.
Сглотнув подступивший ком, я согласно кивнул.
– Конечно, – в голосе оперативника послышалось легкое смущение, – вы пробыли у нас немного дольше, чем это положено… Но, понимаете, проверить все эпизоды в такой срок… Да еще плюс выходные… Жаловаться будете?
– Нет, не буду, – твердо ответил я. Минутная слабость прошла, я снова овладел собой.
– Ну, и правильно… – улыбнулся оперуполномоченный, вставая из-за стола. – Сейчас вас доставят на вокзал. Насчет машины я распорядился. С билетом тоже решим… Удачи!
Он протянул мне руку. Я пожал крепкую, сильную ладонь.
«К чему играть в обиженную невинность? У каждого своя работа…»
– Да, и вот еще что… – оперативник остановил меня возле дверей. – Я звонил вашей жене.
– Надеюсь, вы не сказали ей, что я сижу в тюрьме?
– Я даже не сказал, что из милиции… Но не суть… Просто она просила передать… Госкомиссия утвердила проект.
– Что? – я ухватился рукой за косяк. – Повторите, что вы сказали…
По лицу оперативника скользнула тень неуверенности. Чисто выбритые щеки пунцово зарозовели.
– Я, конечно, могу ошибаться. Но прозвучало именно так… Государственная комиссия утвердила проект. Финансирование будет в полном объеме… Она сказала, что это очень важно для вас. Вот, передаю…
«Не может быть!.. Не может быть!.. Не может быть!» – радостно стучало у меня в висках, пока я ходил по коридорам райотдела, пока получал свои вещи и ружье, пока ждал во дворе машину. Не верилось, что это действительно так. Но если это правда…
– Прошу! – распахнул передо мной дверцу милицейского УАЗика молодой конопатый водитель. – Отвезу вас на вокзал.
Я уселся радом с шофером. Рюкзак и ружье он убрал назад.
– Когда поезд? – поинтересовался я.
– Через полчаса.
– Успеем?
– Да тут ехать-то… – водитель отпустил сцепление, и машина мягко покатилась по укатанной снежной дороге. – А это вы, значит, медведя убили?
– Я.
– Везучий… – качнув рыжей головой, уважительно произнес милиционер.
«Действительно, везучий, – подумал я, глядя сквозь запотевшее стекло на бегущие мимо дома с белыми крышами, на спешащих куда-то людей, на заснеженные деревья. – И дело не в медведе… Ведь если удастся реализовать этот проект, смело можно будет сказать – жизнь прожита не зря».
1
Не успел переступить порог родного цеха, как услышал:
– Одинцов, тебе повестка!
– Из милиции? – насторожился я, вспоминая недавнюю драку в ресторане.
– Из военкомата, – успокоил меня бригадир Теткин и, вытерев руки промасленной ветошью, достал из нагрудного кармана бумажный листок.
– Шутишь, я свое уже отслужил…
– Видать, должок остался, – сурово сказал Теткин, протягивая мне повестку.
Я развернул ее и, прыгая через строчки, торопливо прочел:
«На основании Закона… явиться… иметь при себе…»
Дочитав до конца, удивленно присвистнул:
– Фю-ю-ю! Учебные сборы… Девяносто суток!
– Девяносто, – как эхо повторил бригадир и, ехидно улыбнувшись, добавил:
– Пропало лето…
