6
Пошел второй месяц, как мы на службе. Второй месяц – вдали от дома. Захотелось увидеться с близкими, и я отважился на самоволку. Авось не заметят…
В пятницу нам привезли хлеб. Чтобы не идти пешком, попросил водителя хлебовозной машины подбросить до станции. В кабине места не оказалось, поэтому пришлось ехать в фургоне.
Пока выгружали лотки с хлебом, я незаметно переоделся в гражданскую одежду – джинсы, свитер, кроссовки – и забрался в указанный шофером отсек. Громыхнув железом, он запер дверь снаружи. В этот момент я ощутил себя узником, посаженным в одиночку.
Здесь и в самом деле было, как в камере: теснота, стены без окон. Лишь под потолком – маленькая отдушина. Через нее был виден клочок голубого неба.
«Ничего, – подумалось мне, – лучше плохо ехать, чем хорошо идти». Эта истина казалась незыблемой. Однако через несколько минут я готов был утверждать обратное.
Машину подбрасывало на ухабах, мотало из стороны в сторону. Судорожно хватаясь за перегородки, я летал от стены к стене, как мячик. Солнечные лучи раскалили железную обшивку и превратили мое убежище в духовку. Пот струился по лицу, волнами подкатывала тошнота…
Когда дверь наконец открылась и я спрыгнул на землю, мне показалось, что она уходит из-под ног.
Отстояв очередь в кассу, я неожиданно узнал, что билетов на мой поезд нет. Никаких… Что делать?
Я побродил по перрону, подумал и решил: будь что будет – поеду «зайцем».
Боялся, что начнут требовать билеты во время посадки. На этого не случилось… Я благополучно прошел в общий вагон, сел на свободное место.
Пять минут жду – ничего… Полчаса – все в порядке…
Я совсем уж было успокоился, но тут неожиданно рядом возникла молоденькая симпатичная проводница и попросила предъявить билет.
«Все пропало!» – подумал я обреченно.
Выяснив, что я безбилетник, девушка пообещала ссадить меня на ближайшей станции. А пока предложила пройти в служебное купе и заплатить штраф. Она была строга и непреклонна.
Такого поворота я никак не ожидал. Перспектива оказаться неизвестно где, без денег и документов, совсем не прельщала. Очевидно, поэтому у меня открылось необычайное красноречие.
Минут через пятнадцать Таня – так звали проводницу – сказала:
– Понимаешь, я бы тебя оставила, но контролеров полно… Рейд проводится… Если ты попадешься, у меня могут быть неприятности.
– Ладно, – сказал я, – чего уж там…
Поговорили еще немного. Вдруг лицо Тани озарилось улыбкой.
– Идея! Я знаю, куда тебя спрятать. Туда точно никто из проверяющих не сунется.
Мы пошли в хвост поезда. Я был доволен, что все так удачно закончилось. Но, как оказалось, радовался зря… Таня довела меня до последнего вагона, и мы расстались. Поблагодарив девушку, я толкнул дверь.
Увиденное поразило меня… В вагоне творилось черт знает что. Все пассажиры были пьяны. Причем – до невменяемости… Кругом матерились, смеялись, плакали. Сквозь сигаретный дым едва пробивались солнечные лучи. Пол был перепачкан блевотиной и забрызган кровью. С верхних полок безвольно свисали грязные руки и ноги.
Я медленно шел по проходу, отыскивая свободное место. В дальнем конце послышался звон разбитого стекла, и вслед за тем – истерические крики:
– Суки, запомните Ладовича!.. Я научу вас жизнь любить!
Я подумал – не повернуть ли назад? Но в этот момент за спиной раздалось:
– Бля, щас мочить всех начну… Буквально!
По инерции я двигался дальше. И вдруг ощутил на себе чей-то цепкий взгляд… Плечистый парень, сидевший впереди, купе за два от меня, смотрел не мигая.
Поднявшись, он пошел мне навстречу. Уступая ему дорогу, я сделал шаг влево. Он шагнул в ту же сторону. Я – вправо. Он – туда же… Глаза наши встретились, и я понял: драки не избежать.
Но это, самоубийство – драться с целым вагоном. А что будет именно так, я не сомневался. Ведь за то время, пока шел по проходу, успел заметить – они все здесь друг друга знают. Чужаку бы не поздоровилось…
Я снова шагнул влево. Он – тоже…
Что делать? И унижаться противно, и по физиономии получать неохота. Да что там, по физиономии!.. Забьют по пьянке до смерти – поди потом, разберись: кто и за что.
И тут неожиданно я совершил необъяснимый поступок. Загадочно поманив верзилу пальцем, шепнул ему на ухо непечатное выражение.
Реакцию надо было видеть – самый настоящий шок… Он сменился в лице и с готовностью уступил мне дорогу. Мало того, сказал при этом:
– Пожалуйста.
Я сел на боковое сидение, положил руки на столик, склонил голову и попытался задремать. Самое удивительное, что мне это удалось.
Уже пора было выходить, когда плечистый парень подсел за мой столик. Он успел немного поспать, поэтому на фоне остальных выглядел почти трезвым.
– Иван, – представился он, протянув руку. Я назвал свое имя.
– Люблю отчаянных… Сам такой… – дружелюбно сказал новый знакомый и предложил:
– Выпить хочешь?
Я отказался, сославшись на то, что скоро выхожу.
Он не обиделся.
«Вот жизнь… – подумал я. – Недавно меня из-за него могли из вагона выкинуть. А сейчас он в друзья набивается».
