После завтрака мы снова построились и повзводно двинулись по дороге в сторону поселка.
Утро было туманным и теплым. Молодая душистая листва зеленой дымкой окутывала деревья. Пахло влажной землей. Со всех сторон щебетали и насвистывали пернатые…Мы молча шли, почти не разговаривая между собой. Каждый думал о своем.
Так незаметно прошли половину пути.
Вдруг где-то далеко родился неясный шум. Он приближался, усиливался и вскоре перерос в грозный рокот. Все тревожно закрутили головами, и по колонне прошелестело:
– Танки… Танки…
Мы не знали, но оказалось, что лейтенант Капустин все же сумел сообщить о случившемся. Оставшись без связи, он сбегал на полигон к ракетчикам, который был в нескольких километрах от нас, и оттуда дозвонился в часть.
Шум приближался. Мощные моторы ревели уже совсем рядом.
– Держись, мужики! – весело крикнул Рудин. – Сейчас гусеницами по дороге раскатают!
Нервный смешок взметнулся над колонной и тут же оборвался… Из-за поворота выскочили две БМП [6] . Головная, лязгнув гусеницами, на ходу развернулась и встала поперек дороги, преградив путь.
Из верхнего люка показался командир учебной роты капитан Соловьев. Высунувшись по пояс, он поправил сбившуюся фуражку и грозно скомандовал:
– На месте, стой!
Передние замешкались, строй сломался. Возникла пауза.
И тут из задних рядов донеслось:
– Чего встали? Вперед!
Подстегнутая криком, колонна двинулась с места.
– Стой, кому говорят! – снова приказал капитан Соловьев. Но людей уже было не удержать. С двух сторон обходя БМП, рота пошла дальше.
Войдя в расположение полка, выстроились на плацу напротив штаба. Старший сержант Бобров пошел докладывать командиру части, а мы замерли в ожидании.
Рудин толкнул в бок Мишу-хохла и, оттянув толстую губу, прошептал:
– Ну, все, суши сухари…
Тот лениво отмахнулся:
– Да ла-а-адно!
– Испугался? – не отставал Рудин. – Не боись, всех не посадят.
Бобров все не шел. Народ начал нервничать.
Наконец он появился, и курсанты устремили на него свои взоры, пытаясь прочесть на лице – все ли хорошо?
Приближаясь, Бобров всеми силами пытался сохранить серьезную мину, но не выдержал и расплылся в улыбке.
«Обошлось», – подумал я с облегчением.
Через пять минут мы сидели в кинозале и смотрели фильм… Потом нас накормили обедом и на машинах доставили в лагерь.
С этого дня в палатке дневального появилась трехлитровая банка с маслянистой жидкостью. Теперь, намазавшись перед отбоем, мы могли спать спокойно – кровожадные насекомые облетали нас за версту.
5
Каждую субботу нас возят в баню. Вот и сегодня – банный день.
Настроение с утра хорошее. Только что позавтракали, лежим в палатке, травим анекдоты.
Мауров знает их несметное количество и выдает целыми сериями: про Петьку и Василия Ивановича, про Штирлица, про Вовочку, про чукчу… Удивительно, как он смог столько запомнить?
Но и этого ему мало – привез из дома записную книжку, куда заносит все новые, какие только услышит.
Еще он захватил с собой фотоаппарат. Обещал по окончании сборов одарить всех фотографиями.
В палатку заглянул Андрюша Кавтаев – из третьего отделения.
– Ребята, дайте спичек.
Мохов бросил ему коробок.
Отсыпав половину, Кавтаев поблагодарил и повернулся к выходу, но вдруг застыл как вкопанный…
– Это кто? – спросил он, внимательно вглядываясь в прилепленный над входом снимок.
На фотографии красовалась раскинувшаяся в неприличной позе обнаженная негритянка… Увеличенную копию с эротического журнала привез недавно из поселка Балашов. Качество снимка оставляло желать лучшего, но кое-что рассмотреть было можно.
– Кто это? – снова спросил Кавтаев.
– Да так, – многозначительно изрек Рудин, – приходила тут одна. Пьяная… Шурик ее и сфотографировал.
– А чего она темная какая-то?
– Так освещение какое? – обиженно отозвался из дальнего угла Мауров.
– Во дают! – покачал головой Кавтаев. И непонятно было – осуждает он или приветствует.
Уходя, Кавтаев заговорщически подмигнул и сказал:
– Если еще раз придет – позовите.
– О чем разговор, Андрюша! – с чувством произнес Рудин. – Обязательно позовем!..
Едва за гостем опустился полог, палатка взорвалась истерическим смехом.
Несмотря на свои тридцать лет, Андрюша Кавтаев оставался большим ребенком. Был он весь какой-то нескладный, неловкий. За себя не мог постоять совершенно. Поэтому часто становился предметом насмешек и всевозможных розыгрышей.
Его наивность просто поражала…
Две недели назад Кавтаев выпросился у командира в увольнение – съездить на выходные к семье. Его, как многодетного отца – трое у него – отпустили. Но до дома он так и не доехал.
Дело в том, что, отправляясь в дорогу, Андрюша прихватил с собой в качестве сувенира – гранатомет. И, может быть, все сошло бы ему с рук, но он решил прямо в вагоне похвастаться подарком старшему сыну. Разложив на столике части грозного оружия, на глазах у перепуганных пассажиров начал его собирать. А тут как раз наряд транспортной милиции проходил… В общем, вместо домашней постели попал Кавтаев на нары гауптвахты. Хорошо еще, что гранатомет был учебным – замяли дело. А то бы…
