Прошлое обрушилось на меня! Какие-то обрывки воспоминаний, слова, жесты… Вот мы сидим в полупустом холодном ресторане. За окнами падает снег. Он летит так густо, что кажется, будто на улице уже сумерки. Хотя на часах – полдень… Мы со звоном сдвигаем бокалы. «За тебя!» – говорю я. Она хмурится и с притворной строгостью грозит мне пальцем. «За нас!» – подыгрывая ей, спохватываюсь я, и она не может сдержать улыбки…
Вот мы в каком-то маленьком провинциальном городишке. Осматриваем местный краеведческий музей. Июльский зной не проникает сюда. Здесь прохладно, пахнет свежеструганным деревом, дегтем и нафталином… Не спеша переходим из зала в зал. Каждый шаг гулким эхом отдается под высокими потолками… Старинная утварь, костюмы ушедшей эпохи, чучело огромного, вставшего на дыбы медведя. «Какой страшный!» – с опаской произносит она, дотрагиваясь до блестящего черного когтя. «Ерунда, – невозмутимо роняю я. – Встречались и пострашнее…» В музее никого из посетителей нет. Лишь две смотрительницы, уединившись в главном зале, пьют чай с пирогами. Пользуясь тем, что никто не видит, мы украдкой целуемся… Лохматый медведь с высоты двухметрового роста осуждающе глядит на нас желтыми стеклянными глазами.
Я догнал ее. Секунду поколебавшись, окликнул… Незнакомая девушка обернулась ко мне.
– Извините, – растерянно сказал я. – Обознался.
– Ничего, – ответила девушка, – бывает…
И пошла дальше, легко ступая по серому ледяному асфальту.
Увы, это была не она… Да и откуда ей здесь взяться? Сотни километров разделяют нас. Мы давно расстались, смирились с неизбежным, и живем теперь каждый своей жизнью. И все же… Отчего память вновь и вновь возвращает меня к ней? Отчего до сих пор наяву и во сне брежу я этой женщиной? Будет ли этому конец?
Говорят, после большой любви остаются радужные счастливые воспоминания и легкая светлая грусть… Не знаю, может быть, так оно и есть, но лично я этого не ощутил. У меня остались только боль, тоска и безысходность…
Особенно тяжело было первое время. Долгие, мучительные ночи без сна… Сумрачные, безрадостные дни… Полный паралич воли… В общем, состояние близкое к душевному заболеванию.
Через неделю мне удалось взять себя в руки. Каждое утро, сжав зубы, я вставал, тщательно брился, умывался, завтракал. Потом приводил в порядок обувь, одежду и только тогда, отутюженный и наглаженный, выходил из дома.
День проходил в делах и заботах. А вечером опять накатывала тоска. И некуда было от нее деться… И, задыхаясь от боли и слез, я, как молитву, шептал спасительные слова: «Что бы ни случилось, надо держаться достойно…»
