Обратно к остановке я возвращался тем же путем. В сквере, на скамейке, увидел недавнюю спутницу. Ее яркая куртка была заметна издалека.
Проходя мимо, я замедлил шаги.
– Ну, как, нашли, что искали?
– Да, – ответила она.
Я решил присесть на скамейку, однако сделал это довольно неуклюже – вроде бы уже прошел мимо, но потом вернулся… Что-то похожее на улыбку мелькнуло на ее лице. Я принял это за усмешку. И почувствовал себя так, будто опустился на раскаленное железо.
Положение было, действительно, идиотским. Раз уж сел рядом с девушкой, то надо о чем-нибудь говорить. Но о чем?.. Просто так молоть языком я не умею. Говорить о погоде – банально. Предложить познакомиться? Но это надо было делать раньше… И, вдобавок ко всему, эта боязнь показаться навязчивым.
На мое счастье, девушка заговорила первой.
– Нашла, – после паузы сказала она, как бы продолжая начатый разговор. – А что толку? Ее все равно нет дома…
– Кого ее? – спросил я с поспешностью утопающего, который хватается за соломинку.
– Подруги… Кстати, вы не знаете, откуда здесь по межгороду можно позвонить?
– Знаю, – с готовностью откликнулся я.
Мы встали, и хотели было идти, но тут появилась старушка.
– Молодые люди, – обратилась она к нам, – вы случайно собачку тут не видели? Со вчерашнего дня ищу…
Лицо ее было печальным, голос дрожал, в глазах застыла грусть.
– Маленькая, черненькая такая?.. Ушки вот так?
– Да, да! – просияв, воскликнула хозяйка. – Вы видели ее? Где?..
– У вас есть с собой ошейник?
– Есть.
Она вытащила из сумки ошейник, похожий скорее на ремешок от часов. К нему был пристегнут такой же тоненький кожаный поводок.
– Отлично, – сказал я. – Ждите меня здесь. И, обращаясь к девушке, попросил:
– Только, пожалуйста, никуда не уходите. Я быстро!
Через пять минут я вернулся. Как и следовало ожидать – не один.
Увидев, с какой радостью старушка и собачонка кинулись навстречу друг другу, я ощутил себя богом, соединившим две любящие души.
– Счастья вам… Счастья! – сквозь слезы произнесла растроганная бабуля.
Я подумал:
«Второй раз сегодня слышу это слово. А что, собственно, оно означает? Это магическое сочетание семи букв. Этот мираж, который всегда ускользает… Да и есть ли оно на свете?»
Но додумать не успел. Девушка сказала:
– Пойдемте.
И мы пошли… Встречные мужчины с интересом поглядывали на мою спутницу. Она и в самом деле была хороша: правильный, чуть вздернутый нос, сочные яркие губы, синие глаза с длинными, загнутыми вверх ресницами…
– Можно узнать, как вас зовут? – наконец решился спросить я.
– Света, – ответила девушка. Я тоже назвал свое имя. И сразу почувствовал себя уверенней и свободней.
– Значит, не застали подружку?
– Увы…
– Ничего, навестите завтра.
– Завтра уже не смогу. Сегодня вечером уезжаю…
«Вот так, – опешил я. – Только встретишь красивую девушку – и на тебе!»
– Надолго?
– Я не здешняя, – смутилась Света. – Училась тут, а живу в Ярославле.
– Бывал у вас. Нормальный город… Только жженой резиной ужасно пахнет.
– Это когда ветер с шинного завода, – рассмеялась она.
– Давно здесь?
– Вчера приехала.
– На один день, что ли?
– На один.
– На экскурсию?
Она вдруг стала серьезной, внимательно посмотрела на меня, словно решая, стоит ли говорить мне об этом.
– У подруги случилась беда. Ее бросил человек, которого она очень любила. Сейчас у нее страшная депрессия… Я говорила по телефону с ее мамой. Она очень переживает за дочь. Вот я и решила приехать. Подумала, может, хоть чем-то смогу ей помочь… Тем более, что у меня в жизни было нечто подобное.
Услышав последнюю фразу, я удивился:
– Трудно поверить…
– Во что?
– В то, что вас… – я замялся: как бы это помягче сказать, – Что от вас по доброй воле можно уйти.
Она промолчала. Наверное, пожалела, что сболтнула лишнее. А я подумал: «Прямо клуб одиноких сердец какой-то…»
– Вам этого не понять, – после паузы холодно сказала Света.
– Где уж нам… – покорно согласился я.
Тут оказалось, что мы пришли. Но переговорный пункт не работал.
– Не везет, – развела руками Света. – Что делать?
– Там, – я неопределенно махнул рукой в сторону уходящего вдаль проспекта, – есть еще телефоны. Если вы не очень устали…
Она покачала головой:
– Нисколечко.
– Тогда вперед! – решительно скомандовал я, и мы отправились дальше.
По дороге болтали о всяких пустяках. Неловкость и скованность пропали. Мне было легко общаться с этой милой девушкой.
– Вы бывший спортсмен? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла она.
– Занимался когда-то… Одно время даже тренером мечтал стать… А как вы догадались?
– По глазам.
– Ха-ха-ха!.. Первый раз слышу, чтобы это по глазам можно было определить.
– Нет, правда, – пояснила Света. – У вас взгляд такой… Цепкий, быстрый… Как у моего брата. Он мастер спорта по дзю-до.
– Мои успехи гораздо скромнее… У меня всего лишь первый разряд… По боксу.
– Но на боксера вы не похожи, – без особой логики заявила она.
– Почему? – искренне удивился я.
– Лицо у вас какое-то… Интеллигентное.
– Наверное, это издержки музыкального образования. Ведь прежде, чем заняться боксом, я закончил музыкальную школу.
– И на чем же вы играли?
– На скрипке.
Внезапный порыв ветра испортил ей прическу. Достав из кармана заколку, она ловко уложила волосы на затылке. Получилось нечто легкомысленно-изящное… Я невольно залюбовался ею.
Мимо с лаем пронеслась лохматая дворняга. Мы переглянулись, вспомнив старушку.
– А вы собак любите? – спросила Света.
– Охотничьих… Одно время даже держал парочку. На это было давно, еще когда жил на севере.
– Значит, вы охотник? Интересно… Тайга, звери – это так необычно. Наверняка с вами случались какие-то истории. Расскажите?
– Да ничего особенного… Хотя, конечно, приключений хватало… Однажды пошел на охоту. Дело было поздней осенью. Снегу уже навалило, чуть ли не по колено… Я тропил рысь по пороше, а она преследовала поднятого с лежки зайца. Так и шли: впереди косой, за ним – пятнистая лесная кошка, а следом – я, с двустволкой наперевес… И угораздило меня провалиться в ручей! В общем, событие рядовое – бери топор, вали сушину, разводи костер… Но упал я очень неудачно. Спички промочил… У меня всегда в рюкзаке в непромокаемом пакете имелись запасные. А тут, как на грех, вытащил зачем-то, перед охотой… Мороз был небольшой, но одежда сразу ледяней коркой покрылась. Понял я – плохи мои дела. Надо что-то делать! Попробовал из патронов огонь добыть, но ничего не вышло. Только испортил несколько штук… Потом вспомнил, что здесь неподалеку должна быть избушка. Достал компас и рванул напрямик. Вскоре вышел к лесной речке. До избушки от нее – километр. Десять минут ходу. «Ерунда, – думаю – доберусь» Но все оказалось гораздо сложнее… Обычно я переходил на ту сторону по бобровой плотине. А в эту осень дожди лили без конца, уровень воды поднялся, и ее снесло. Речка разлилась и затопила всю округу. И не обойти никак… Выбора не оставалась – надо форсировать. Все было затянуто тонким заснеженным льдом. Только вышел на него, как он под ногами начал ломаться. Вода в сапоги хлынула… Два шага ступил – ног не чувствую. Пошел, как на ходулях… Выбрался, наконец, на сушу, скинул сапоги. Смотрю – ноги белее снега. Попробовал пальцами пошевелить, а они не двигаются – окоченели. «Ну что, доигрался?» – думаю… Вокруг ели заснеженные стоят, сумерки потихоньку наползают, птичка какая-то тоскливо так тенькает. Показалось, будто во сне все это… Но отогнал я сонную одурь, скинул солдатский бушлат, свитер шерстяной, завернул в них ноги и принялся на месте танцевать. Пока не почувствовал, что они отходить начали… Быстро оделся – и вперед. Метров через сто опять перестал ступни чувствовать. Пришлось снова скидывать сапоги и повторять процедуру сначала… Так, короткими перебежками, и добрался до избушки. Первым делом за печку сунулся, посмотреть – на месте ли спички. Нашел там сразу несколько коробков… Вскоре в избушке было, как в Африке… Лежу, смотрю на огонь – и вдруг озноб прошиб, от мысли: «Что было бы, если б спичек не оказалось?»
– И что бы было? – заглянула мне в лицо Света.
– Ничего… Замерз бы – и все дела…
Помолчали.
– Странно, – задумчиво сказала она, – неужели есть еще места, где тайга шумит, звери разные бегают…
– Иногда – зеки…
– Кто?
– Зеки… Заключенные, то есть… Там же «зон» полно. Как лето наступает, грибы-ягоды поспевают – так и бегут. А за ними – автоматчики с собаками. Обычное дело… Я даже с одним беглым вместе в избушке ночевал.
– В самом деле?
– Было это в конце августа, как раз на открытие охоты. Вышел к избушке уже затемно. Сейчас, думаю, отдохну… Дверь отворил, шагнул за порог, стою, жду, пока глаза к темноте привыкнут… Вдруг с нар, из-за печки, на пол что-то большое и черное – ка-а-ак прыгнет!.. Я со страху чуть сознания не лишился. Леший, домовой – кто его разберет?.. А тот, видно, сам испугался не меньше… Стоим, друг против друга, слова вымолвить не можем. Потом слышу: «Привет, охотник!» – «Привет» – говорю. Спокойно, как ни в чем не бывало. А у самого – дрожь в коленках… Рюкзак, ружье скинул, подошел к столу, свечу зажег… Сначала подумал, что он тоже охотник. Потом, при свете уже, присмотрелся и понял, кто такой… Короткие свалявшиеся волосы; на впалых щеках – многодневная щетина; руки в наколках. Одет по лагерному: куртка и брюки из плотной темной материи, кирзовые сапоги, черный ватный бушлат. В общем, сосед что надо… Призадумался я: вроде и оставаться боязно – пристукнет сонного, ружье, продукты заберет – и был таков; а с другой стороны, под елкой ночевать тоже неохота – больше избушек поблизости нет. Ладно, думаю, авось пронесет… Сели ужинать. Я все запасы свои на стол выложил, ему предлагаю, а он отказывается. Отломил только полкотлеты с крохотным кусочком хлеба – и все… Стесняется, что ли? И только потом до меня дошло: человек много дней, кроме ягод, ничего не видел. Если сейчас с голодухи досыта поесть – к утру от заворота кишок умереть можно… Только чаю попросил. Я отсыпал ему полпачки. Он тут же запарил в своей алюминиевой кружке чифирь… Мы почти не говорили ни о чем. Я его не расспрашивал, он тоже любопытства не проявлял. Так, перекинулись парой фраз о каких-то пустяках… Спать улеглись по разные стороны стола: он на одни нары, я – на другие. Нож охотничий с пояса снимать не стал. С ним все же спокойнее… Долго не мог уснуть, прислушивался к каждому шороху. Потом как в яму провалился… Проснулся под утро, а рука так и лежит на рукоятке ножа… Уходя, я оставил ему половину припасов.
– Вы уверены, что поступили правильно? – строго спросила Света.
– А что мне было делать? Арестовать и под конвоем доставить в милицию?
– Но вы даже не поинтересовались, за что он осужден, почему бежал… Может, на его совести чьи-то горе и слезы, может – не одна загубленная душа? И если так – он должен за все ответить! Иначе просто несправедливо…
– Есть вещи поважнее справедливости. Например, милосердие… – изрек я и тут же, словно оправдываясь, добавил: – Это не мои слова. Так один умный человек сказал.
