– Постой, красивый! – дорогу мне преградила молодая цыганка в цветастой шали. – Дай, погадаю…
Она бесцеремонно взяла меня за руку и, раскрыв ладонь, принялась водить по ней указательным пальцем, приговаривая:
– Вижу, все вижу… Что было, что будет… Позолоти ручку, всю правду тебе скажу!
Я отнял ладонь:
– Что было – знаю, что будет – знать не хочу…
Пошарив в кармане, вытащил смятую купюру, протянул ей и пошел.
– Щастье ждет тебя, брильянтовый! Щастье! – донеслось мне вслед.
«Счастье? – усмехнулся я. – Что ж, это хорошо… Это как раз то, чего всегда не хватает».
День был морозным. Но уже по всему чувствовалось приближение весны. Небо сияло первозданной синевой, солнце ощутимо пригревало, голуби ворковали под крышей, воробьи суматошно чирикали, дворник в матерчатых рукавицах размеренно взмахивал ломом, скалывая намерзший за ночь лед.
Не знаю, как я очутился на остановке и для чего сел в первый попавшийся троллейбус? Наверное, просто хотел убежать от тоски. Я давно заметил, что дорога действует на меня успокаивающе. Стоит начать движение – и все печали остаются позади.
Народу в салоне было немного. Привалившись к окну, я смотрел на бегущие мимо дома.
На очередной остановке в троллейбус вошла девушка. Бросив на меня мимолетный взгляд, она села впереди и чуть сбоку, так что я хорошо мог видеть ее лицо.
Она была красива… Это я сразу же отметил. Стараясь не выходить за рамки приличия, изредка поглядывал в ее сторону. Причем без каких-либо тайных мыслей. Просто смотрел. Как на явление природы – восход, закат или радугу, например…
– Извините, – неожиданно обратилась ко мне девушка. – Проспект академика Фролова – это далеко еще?
– Остановок пять… – сказал я и зачем-то добавил. – Мне тоже там выходить.
Когда мы оказались на улице, я увидел, что девушка, нерешительно осмотревшись, двинулась совсем в другую сторону. Я остановил ее и объяснил, как лучше пройти. Потом предложил:
– Если хотите, могу проводить. Все равно по пути…
– Ладно, – она неопределенно пожала плечами.
Всю дорогу молчали. Я чувствовал себя неловко: получилось, что вроде как навязался… К тому же девушка, похоже, особой радости от моего общества не испытывала.
Район этот был мне знаком. Поэтому мы без труда отыскали нужный проспект. Спутница моя сказала «Спасибо!» и исчезла. А я снова остался один.
Идти мне было некуда, делать – нечего. «Перекусить, что ли?» – подумал я, увидев неподалеку распахнутые двери кафе.
Взяв котлету с вермишелью, я сел за крайний столик. Неподалеку работали две женщины в бывших когда-то белыми халатах. Они очищали тарелки, сбрасывая объедки в мусорный бачок, и ставили на ленту конвейера, которая везла их в моечную машину. До меня долетели обрывки разговора. Та, что помоложе, жаловалась:
– Пашем, пашем, а ни денег, ни фига… Как дуры!
На что другая, тяжело вздохнув, философски ответила:
– Были бы умными, здесь бы не работали…
Кто-то дернул меня за штанину. Я заглянул под стол и увидел маленькую черную собачонку. Из приоткрытого рта выглядывал кончик розового языка. Склонив набок голову, она выразительно смотрела на меня.
– Есть хочешь? – догадался я.
В ответ она радостно застучала по полу хвостом и нетерпеливо облизнулась.
Оглядевшись по сторонам, я незаметно бросил ей под стол кусок котлеты. Собака бережно взяла подарок в зубы, но не проглотила сразу, а положила на передние лапы и принялась деликатно откусывать.
«Воспитанная… – уважительно подумал я. – Где же хозяева твои? Или ты бездомная?.. Плохо одному – хоть собаке, хоть человеку».
