Но тихо и спокойно было вокруг. Ни один листок не трепетал, ни одна былинка не шевелилась. Лишь робкие волны накатывались на берег и чуть слышно шуршали прибрежным песком. Поправив рюкзак в изголовье, я снова смежил веки. И вдруг… Я отчетливо услышал, как сухо щелкнула сломанная ветка, затем прошелестела трава – и снова легкий хруст.
В одно мгновение я оказался на ногах.
– Эй, кто там! – крикнул в темноту осевшим голосом.
В ответ – молчание.
Сомнений не оставалось: кто-то осторожно подкрадывался к костру. Но кто и зачем? Если зверь, то почему после моего окрика он не шарахнулся прочь? А если человек, почему затаился и не отзывается? Тщетно вглядывался я в ночную темноту, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.
Через некоторое время я опять услышал неясные шорохи. Они раздавались все ближе. Кто-то невидимый шаг за шагом приближался к месту моего ночлега. Я поднял с земли топор и, крепко стиснув его в руках, встал спиной к костру. Сжимая отполированное ладонями топорище, ждал развязки.
Почти прогоревший костер играл слабыми бликами на зарослях кустарника, к которым вплотную лепился клок высокой густой травы. Услышав в очередной раз таинственный шорох, я случайно бросил взгляд на эту траву и увидел, как дрогнули и зашевелились упругие стебли.
Тут я все понял и, облегченно вздохнув, опустил топор. Я еще не видел пришельца, но было уже совершенно ясно, что никакой опасности для меня этот ночной гость не представляет. Судя по всему, он был не больше кошки.
Уже не со страхом, а с любопытством вглядывался я в сплетение травы. Наконец в самой кромке травяного клина я увидел небольшого темного зверька. Собственно, видно мне было лишь остренькую мордочку с треугольными ушками и сверкающими бусинками глаз. Тело зверька надежно скрывала густая трава. Желая рассмотреть его поближе, я в несколько прыжков достиг края травы, но зверек, опередив меня, черной молнией мелькнул и скрылся в нагромождении упавших деревьев.
Я вернулся к костру… Подбросив сушняка, улегся возле огня, с улыбкой вспоминая недавнее происшествие. Ночного гостя я, конечно, узнал – это была куница. Но что так неудержимо влекло ее сюда? Почему не испугалась она запаха дыма, огненных бликов, моего окрика? Очевидно, это был совсем молодой зверек. Взрослая куница – очень осторожный хищник, и, конечно, она никогда бы не отважилась на такую авантюру.
Осенний ток
Когда я вышел на сухую гриву, острым мысом вдававшуюся в болото, едва-едва начало светать. Решив немного передохнуть, присел на поваленное ветром дерево. Справа, в редком сосняке, тонко свистели рябчики. Я достал манок и, собрался было пересвистываться с ними, как вдруг услышал бормотание тетерева-косача. Булькающий, вибрирующий звук исходил с середины болота. Я встал и пошел на звук.
Болото было затянуто плотным холодным туманом. Под ногами похрустывал схваченный крепким утренником красноватый мох. Я понимал, что, как бы осторожно ни шел, мне не удастся подойти к токующим косачам на выстрел. Мох предательски хрустел, и этот хруст, вспугнул бы чернышей раньше, чем я их увидел. Тогда, выбрав место посуше, я уселся под одной из сосен, негусто растущих посреди болота, надеясь, что какой-нибудь косач приблизится сюда.
Неожиданно разом посветлело. Серая пелена тумана, еще минуту назад казавшаяся тяжелой и плотной, стала вдруг невесомой и окрасилась в нежно-розовый цвет. Подняв голову, я увидел над собой большой лоскут голубеющего неба, по-весеннему глубокого и чистого.
Ярко-голубое небо и розовый туман, сквозь который просвечивали редкие сосны с рыжими стволами, – все это было словно в каком-то волшебном сне. Настолько внезапной была перемена красок от унылой серой мглы к открывшейся вдруг картине.
Ветра не было совсем, и я отчетливо слышал, как по всему болоту приветствовало наступающее утро птичье царство: щебетали и тенькали какие-то маленькие пичужки; где-то далеко призывно крякала утка; свистели в кромке болота рябчики; и даже старый ворон, кружа высоко в небе, радовался утру вместе со всеми.
А что делали косачи!.. Они уже не только сдержанно бормотали, но, распаляясь все больше и больше, шумно хлопали крыльями, яростно шипели. Мне еще ни разу не доводилось бывать осенью на косачином току, и я был удивлен их азартом.
Чудесное утро поразительно напоминало весну не только яркими красками, но и самим воздухом, в котором отчетливо чувствовались запахи солнца, нагретой хвои и снега. Немудрено было ошибиться птице, если даже я, человек, в точности знающий, что на дворе сентябрь, засомневался – уж не весна ли вернулась?
