Робинтон потягивал вино, ожидая, когда минует приступ. «Откуда взялась эта колющая боль в груди?— размышлял он?—Ничего, вино — лучшее лекарство от всех недугов». Арфист подождал/ когда Д’рам повернется к нему и вновь наполнит его кружку; Ф’лар с улыбкой смотрел на них.
У стола то и дело останавливались обитатели Вейра, чтобы приветствовать Д’рама и лорда Уорбрета. Д’рам заметно приободрился, видя, что все они рады встрече с ним, и скоро стал отвечать им улыбкой и дружеским словом. В нем еще ощущалась напряженность, но любой отнёс бы ее на счет вполне понятной тревоги за исход полета.
Робинтон терялся в догадках: что означали горькие слова Т’кула по поводу яйца.— «Зачем только вы забрали яйцо назад? И как вам удалось его отыскать?» — Разве Т’кул не знает, что яйцо вернул кто-то из южан? Внезапно арфист замер. Значит, никто из них яйца не возвращал, иначе Т’кул уже давно обнаружил бы виновника!
Робинтон'отчаянно надеялся, что ни один из старых бронзовых не погибнет, пытаясь догнать молодую королеву. В этом все Древние — испортить такой праздник! Неужели жизнь в Южном Вейре так уж невыносима, чтобы Т’кул предпочел хладнокровно послать своего дракона на смерть? Робинтон хорошо знал Южный — он был расположен на живописном плодородном плато и значительно выигрывал в сравнении с мрачным голым Плоскогорьем, прежним Вейром Т’кула. В центре мощеного камнем двора, где не смогла бы зарыться ни единая Нить, высилось огромное, хорошо спланированное здание. В окрестных лесах было полно плодов и дичи для драконов, климат на Южном материке — лучше не придумаешь, а единственная забота всадников — защищать небольшой холд на побережье.
Потом Робинтон припомнил ненависть к Ф’лару, бившуюся в глазах Т’кула. Нет, бывшим Предводителем Плоскогорья руководили только злоба, вражда и чувство мести — за то, что его принудили к ссылке, не дав права выбора. «Спору нет, их королевы действительно состарились и не годятся для брачных полетов, но ведь это случилось не так давно,— думал Робинтон.— Не может быть, чтобы бронзовые успели дойти до такого отчаянного сотояния... К тому же, они ведь тоже стареют и кровь уже не так играет — они должны бы умерить свой пыл».
Имелось и еще одно соображение — ведь Т’кула никто не принуждал отправляться на Южный вместе с Т’роном, Мардрой и другими столь же упрямыми и непримиримыми Древними. Что мешало признать главенствующую роль Бендена, согласиться с тем, что за четыреста Оборотов, канувших со времени последнего Прохождения, цеха и холды заслужили право на самостоятельность, и вести себя, да и дела своего Вейра, соответственно изменившейся ситуации?
Обратись кто-нибудь из южан за помощью к любому Вейру, действуй они честно и открыто, наверняка такая помощь была бы оказана. Робинтон ничуть не сомневался в искренности Д'рама, да и сам он настаивал бы, чтобы Древним пошли навстречу — в этом он мог поклясться хоть Скорлупой, хоть ее Осколками.
Итак, рассчитывая на худшее, что может случиться с Т’кулом, если его Салт не вынесет напряжения полета? Арфист глубоко вздохнул — ему совершенно не хотелось рассматривать такую возможность, но что делать — никуда не денешься. Это означало бы... Робинтон покосился в сторону покоев Госпожи Вейра и вспомнил, что у Т’кула был за поясом нож. Само по себе это ничего не значило — многие носили ножи. Тем не менее Робинтон ощутил, как сердце его болезненно сжалось. Конечно, с его стороны это не очень тактично, но может быть, стоит все же намекнуть Д’раму, чтобы он отправил кого-нибудь в королевский вейр на случай неприятностей? Тех, кто не участвует в брачном полете. Если у человека умирает дракон, он может потерять рассудок и натворить дел... Перед глазами арфиста снова встало искаженное ненавистью лицо Т’кула. Робинтон пользовался многими привилегиями, но войти в покои Госпожи Вейра, когда ее золотая поднялась в брачный полет — такого права у него не было. И все же...
Внезапно он заметил, что Ф’лара уже нет за столом. Арфист обвел глазами пещеру, но высокой фигуры Предводителя Бендена нигде не было видно. Он поднялся и, стараясь не привлекать внимания, направился к выходу, дружелюбно кивнув Д’раму и Уорбрету. Его остановил Бальдор, арфист Вейра.
— Мастер Робинтон, Ф'лар прихватил с собой двух наших самых сильных всадников,— арфист скосил глаза в сторону покоев Госпожи Вейра.— Он боится, как бы не было беды.
Робинтон понимающе кивнул и облегченно перевел дух. Потом снова насторожился.
— Как ему это удалось? Я что-то не видел, чтобы кто-нибудь поднимался по лестнице.
Бальдор ухмыльнулся.
— В нашем Вейре полно всяких потайных ходов и лазов. Зачем же осложнять проблему?— добавил он, указывая на собравшихся в зале гостей.
— Незачем, совершенно незачем.
— Скоро узнаем, что там происходит,— сказал Бальдор, тревожно вздыхая.— Файры нам скажут.
— Ты прав.— Заир, сидевший на плече арфиста уже начал пересвистываться с коричневым Бальдора.
