— Нам помогал весь Перн — кто материалами, кто рабочими руками,— вторил ей Джексом. Взяв разом притихшую Врекки за руку, он повел ее к входу, кивком приглашая Менолли последовать за ними.
Девушка медлила, оглядываясь по сторонам, но видела она только уютную бухточку, тщательно разровненный песок, деревья и цветущий кустарник — все это выглядело таким же нетронутым, как и в тот день, когда они с Джексо-мом впервые прилетели сюда. Только высившееся в глубине здание холда да круговая дорожка^ посыпанная песком и окаймленная ракушками, говорили о произошедших переменах.
— Просто не могу поверить!— выдохнула юная арфистка.— Понимаю. Они так старались, чтобы все было красиво.
— Подожди, что ты скажешь, когда увидишь Прибрежный холд внутри!
— Так у него уже есть имя?— похоже, девушке это не очень понравилось, но Джексом не мог понять, почему.
— Ведь холд расположен на берегу... вот и получается — Прибрежный!
Они подошли к ступенькам, сложенным из черного камня. Швы между плитами были заделаны белым раствором, что придавало лестнице нарядный и в тоже время, внушительный вид. Над террасой, которая тянулась вокруг всего дома, почти вплотную подступая к цветущим деревьям, наполнявшим воздух терпким ароматом, нависала золотисто-оранжевая черепичная крыша. Металлические ставни были открыты, словно приглашая заглянуть в необычно большие окна и полюбоваться внутренним убранством. Арфист уже расхаживал по главному залу, и голос его звенел восторгом и изумлением. Когда Джексом, пропустив вперед Бреккн с Менолли, вошел в холд, Робинтон застыл на пороге комнаты, отведенной под его кабинет. В просторном помещении были заботливо расставлены и разложены его вещи, которые Сильвина переправила сюда из Цеха арфистов. Смятение Робинтона передалось Заиру; он громко и взволнованно чирикал, сидя на поперечной балке. К нему присоединились Красотка с Бердом, а вслед за ними Мийр, Талла, и Фарли.
«Как будто поют по нотам!» — подумалось Джексому.
— А вот и Фарли! Мне кажется, я слышал, что Пьемур тоже здесь. Почему же я его не вижу?— удивленно и чуть обиженно спросил Робинтон.
— Он вместе с Шаррой — присматривает за, жарким,— ответил Джексом.
— Просто мы не хотели, чтобы вокруг толпилось слишком много народу... Это было бы для тебя утомительно...— добавила Лесса, чтобы успокоить арфиста.
— Утомительно? Для меня — утомительно?! Да я просто мечтаю, чтобы меня кто-нибудь утомил! ПЬЕМУР!!!
Если, глядя на загорелое, посвежевшее лицо Робинтона, кто-то еще мог усомниться в его исцелении, то рев, который он испустил — такой же мощный и оглушительный, как бывало — не оставлял никаких сомнений; Главный арфист Перна жив и здоров!
И сразу же издалека раздался тревожный отклик:
— Я здесь, учитель!
— ЖДУ ТВОЕГО ДОКЛАДА!
— Какое счастье, что мы додумались отправить его в морское путешествие,— улыбнувшись Лессе, шепнула Брекки.— Представляешь, что он вытворял бы на суше?
— Вы обе даже не в состоянии понять, насколько моя мимолетная хворь задержала некоторые чрезвычайно срочные...
— Мимолетная хворь?— Фандарел даже глаза вытаращил от изумления.
— Мой добрый Робинтон...
— А это ты видел, мастер Робинтон?— Менолли достала из тесно заставленного шкафчика бокал — изящный стеклянный кубок. Основание его переливалось темно-синими цветами арфистов, а сбоку были выгравированы имя мастера и арфа. Глаза девушки округлились от восхищения.
— Клянусь Скорлупой, да это же цвет нашего Цеха!— Робинтон взял бокал в руки, любуясь искусной работой.
— Это тебе от моей мастерской,— сияя, сказал Фандарел.— Мермал хотел сделать синим весь бокал, но я помню, как тебе по душе любоваться чистым цветом бенденского вина...
В глазах Робинтона светились признательность и благодарность. Вдруг его длинное лицо приняло печальное выражение.
— Только он почему-то пустой,— жалобно произнес арфист.
В этот миг в дальнем углу холда что-то загрохотало, закрывавший дверь занавес резко отлетел в сторону и, чуть не сбив с ног Брекки, в комнату ворвался Пьемур.
— Я здесь, Учитель!— задыхаясь, пролепетал он.
— Вот что, Пьемур...— протянул'арфист, разглядывая своего юного помощника с таким видом, словно совершенно забыл, зачем его звал. Оба они не отрываясь глядели друг на друга, при этом Робинтон озадаченно хмурился, а Пьемур часто и тяжело дышал, смаргивая капельки пота.
— Ты болтаешься здесь уже достаточно долго, чтобы раз -узнать, где они хранят вино... Мне подарили такой дивный бокал — и он пуст!
Пьемур сосредоточенно, заморгал, потом медленно покачал головой и, обращаясь ко всем собравшимся, торжественно изрек:
— Теперь я вижу — с ним все в порядке! А вот если жаркое подгорит!.. — наградив арфиста возмущенным взглядом, он повернулся на каблуках, отдернул занавес и с топотом удалился.
Джексом и Менолли понимающе переглянулись. Тех, кто хорошо изучил Пьемура, не смогли обмануть его грубоватые манеры и ворчливый тон. И точно — он уже снова входил в зал, таща на плече бурдюк, с которого свисала печать Бен-дена.
