— Полно, Робинтон, разве кто-нибудь осмелится угостить тебя чем-нибудь другим?— рассмеялась Лесса. Джексом смотрел, как они поднимаются по ступенькам и входят в двери большого зала. Огненные ящерки, громко пересвистываясь, покинули свой наблюдательный пост и опрометью бросились к входу, торопясь прошмыгнуть внутрь. При этом они едва не врезались в долговязую фигуру Робинтона.
Это зрелище слегка развеселило Джексома, и он вместе с Рутом поспешил домой. Бросив взгляд на окна холда, мальчик увидел, что зрители начали расходиться. Он искренне надеялся, что Дорс с дружками не пропустили ни одного мгновения его сегодняшнего триумфа, что они заметили рукопожатие, которым обменялся с ним Ф’нор, и то, как три самых прославленных всадника Перна беседовали с ним, как с равным. Теперь, когда Джексому с Рутом вот-вот разрешат летать в Промежутке, Дорсу придется стать поосмотрительнее. «Вот уж на это Доре никак не рассчитывал,— подумал Джексом,— куда, ему! А здорово, что Н’тон решил сам учить нас. Когда Доре услышит об этом, ему останется только съесть свой кулак и не подавиться!».
Рут ответил на мысли друга курлыканьем. Дракон подошел к двери старой конюшни и опустил плечо, приглашая Джексома спешиться.
— Теперь, Рут, мы сможем умчаться отсюда, как только захотим. А когда научимся летать в Промежутке, любое место на Перне станет нам доступно... Ты был просто великолепен! Жаль, я такой неопытный всадник — врезался тебе прямо в гребень. Но я научусь, вот увидишь!
Следуя за другом по пятам, Рут вошел в вейр. Глаза его плавно вращались, поблескивая ласковой голубизной. А Джексом, сметая с ложа дракона накопившуюся за ночь пыль и шерстинки, все говорил и говорил... Какой он, Рут, молодчина, как он может развернуться на самом кончике крыла и вообще... Дракон улегся и подставил Джексому голову, намекая, что не прочь получить причитающуюся порцию ласк. Джексом не возражал: ему почему-то не хотелось сидеть на пиру, где отсутствовал главный виновник торжества.
Заслышав крики файров, Робинтон проворно прижался к правой створке тяжелой кованой двери и прикрыл лицо руками. Ему так часто доставалось от этих крохотных разбойников, что арфист поневоле научился осторожности. Надо признать, что, благодаря заботам Менолли, файры их цеха вели себя, как правило, вполне пристойно. Он ухмыльнулся, услышав негодующий возглас Лессы. Почувствовав поднятый ящерицами ветерок, Робинтон остался на месте; как он и ожидал, стайка крылатых сорванцов тут же вылетела из двери обратно. Послышался голос лорда Гроха, призывавшего к порядку Мергу, его крошечную королеву. Потом арфиста отыскал Заир. Обиженно вереща, как будто хозяин нарочно старался от него скрыться, маленький бронзовый файр уселся на его плечо.
— Ладно, ладно, малыш,— уговаривал Робинтон, поглаживая пальцем возбужденного файра, и тут же получил в ответ такие бурные ласки, что едва не вывернул себе шею.— Ты же знаешь, я никуда от тебя не денусь. Ты тоже летал вместе с Джексомом?
Заир перестал верещать и радостно зачирикал. Потом, изогнув шею, стал осматривать двор. Робинтон пригляделся, любопытствуя, что же так заинтересовало его питомца, и увидел Рута, шествующего по направлению к старым конюшням. Арфист вздохнул. Может быть, было бы лучше, чтобы Джексому пока не позволили летать... Лорд Сэнджел до сих пор яростно сопротивлялся тому, чтобы сопливых юнцов наделяли привилегиями всадников. И не он один — среди пожилых владетелей хватало противников такого нововведения. Робинтон чувствовал, что ему удастся склонить на свою сторону лорда Гроха... тот все-таки поумнее Сэнджела. И у него есть свой файр, а значит, он настроен к Руту с Джексомом более благосклонно. Робинтон не помнил, как обстояло дело с Сэнджелом — не сумел ли он запечатлеть огненную ящерицу или просто не пожелал. Нужно будет спросить у Менолли. Красотка, ее королева, скоро отложит яйца. Хорошо, что у его помощницы королева файров — теперь он сможет распределять яйца так, чтобы это всем пошло на благо.
Робинтон задержал взгляд на юном драконе и его всаднике. Трогательное зрелище! Казалось, Рут и Джексом прямо-таки излучают незащищенность и чистоту, любовь и горячее стремление охранить друг друга. Да, мир устроил новорожденному Джексому не слишком гостеприимную встречу. Младенца извлекли из чрева мертвой матери, а полчаса спустя расстался с жизнью его отец. Припомнив то, что поведали ему недавно Н’тон и Файндер, арфист Руата, Робинтон выругал себя — и почему он раньше не уделял мальчугану побольше внимания? Не так уж Лайтол толстокож, чтобы не понять намека, особенно если дело касается блага Джексона. Вся беда в том, что у Главного мастера цеха всегда дел по горло, даже несмотря на постоянную помощь верных Менолли и Сибела... Заир сочувственно чирикнул и потерся головой о его подбородок.
Усмехнувшись, Робинтон погладил файра. Поди ж ты — звереныш не длиннее человеческой руки, и умишко — не сравнить с драконьим, а душу согревает... да и польза кое-какая есть.
